— Ирридар, пусть вас не обижает мой смех. Впервые вижу такого лурга, который не знает о происхождении зон отчуждения. — Он снял котелок с огня и поставил на другой свободный табурет, который расположил между нами. — Присоединяйтесь, — пригласил он и достал ложку из-за голенища сапога. — К сожалению, у меня нет второй ложки.
— Ничего, Жюль, — улыбнулся я. — У меня есть своя походная ложка.
Я залез в сумку и достал серебряную ложку, пироги и, подумав, вытащил бутылку гномьего самогона, что осталась у меня со времен похода на дзирдов. Жюль с удивлением взирал то на сумку, то на яства. Обратил он внимание и на ложку:
— Это настоящее серебро?
Я кивнул.
— И вы не боитесь его так открыто носить с собой? — Его взгляд стал тревожным.
— Мы такими дома едим, — повертев ложку в руках, растерянно ответил я. — А что?
— Может, мне к вам податься, на Роомшталь? — задумчиво проговорил Жюль. — Свой уклад, безопасная жизнь, и дэры не надоедают. — Он мечтательно прикрыл глаза, поморгал, отгоняя наваждение, и с интересом уставился на бутыль. — Это что? — спросил он, поднимая бутыль из горного хрусталя и рассматривая ее. Бутылка была действительно изумительно красивой, настоящее произведение гномьего искусства, а не тара для простого самогона.
— Это самогон, Жюль. Крепкий напиток.
— Что такое самогон, я знаю. Из чего сделана бутылка?
— Простите, Жюль, вы в самом деле не знаете? — удивился я. — Это горный хрусталь, ручная работа мастеров.
— Удивительно! — покачал головой он. — Горный хрусталь, ручная работа, и в ней простой самогон. У вас, я вижу, ничего фабричного нет. Молодцы дэры, не стали ломать и портить своим присутствием такую цивилизацию. Теперь понятно, почему вы не знаете о зонах отчуждения. Как будем пить? Из горлышка?
— Нет, — виновато шмыгнул носом я. — Простите. — И достал два маленьких серебряных стаканчика.
Жюль снова задумчиво подержал стаканчик в руке.
— Этого хватит, чтобы убить с десяток дэров или эров. Как они не запретили серебряные рудники на вашей планете, ума не приложу. И вот что я вам скажу, Ирридар. — Голос его зазвучал жестко и резко. — Больше нигде и никогда не показывайте серебро. Иначе закончите свои дни быстро и болезненно. Любой лург с радостью сообщит о вас в полицию эров и получит награду. — Он улыбнулся. — Я не сообщу. — И, гордо подняв голову, дополнил, раздельно произнеся два слова: — Я. Лейер. — Помолчал и с грустью вздохнул. — И только мы, лейеры, оказали сопротивление эрам. Эх, что там!.. Наливайте, Ирридар, ваш самогон. Надеюсь, он так же хорош, как эта бутыль, в которой он плещется.
Меня долго уговаривать не надо было. Я разлил, поднял свой стаканчик и произнес:
— За знакомство, Жюль.
— Приятно, что старые обычаи чтят на Роомштале, — сказал Жюль и тоже поднял свой стаканчик, подождал, пока я выпью, и опрокинул свой себе в рот. Проглотил и вытаращил глаза.
С ужасом он смотрел, как я занюхал пирожком. Затем его синие глаза наполнились слезами.
Шиза тем временем со смехом показала мне картину того, что происходило у меня внутри. Лиан расположился на природе, расстелил скатерть, расставил закуски. Рядом сидели малыши. У всех в руках были такие же стаканчики, как и у меня.
— Шиза! — заорал дракон. — Скорее скажи своему клыкастому, чтобы жареную рыбу тащил! Студент сейчас самогон пить будет.
Я увидел, как их стаканчики после того, как я выпил, наполнились жидкостью. Они подняли их и чокнулись. Я невольно улыбнулся.
— Зря вы улыбаетесь, мой друг, — произнес, хватая ртом воздух, Жюль. — Ваш самогон и дэра свалит. Ох и крепок. Но хорош. — Он зачерпнул ложкой кашу и сунул в рот. Увидев, что я поставил стаканчик и не ем, отложил ложку. — А вы почему не едите?
— У нас после первой не закусывают. У нас говорят: между первой и второй перерывчик небольшой.
— Интересное застолье у вас! — присвистнул он. — Оно не заканчивается в тарелке с закуской?
— Нет. Мы умеем хорошо отдыхать, — улыбнулся я. У меня был тайный план напоить Жюля и выведать у него побольше о том мире, куда я попал. Пьяный лург, он же человек, много может рассказать из того, о чем умолчит по трезвости.
— О-о-о, — уважительно протянул он. — Тогда наливайте.
Я разлил еще по одной. Мы выпили. Снова Жюль выпучил глаза и прослезился. Но, надо отдать ему должное, держался. Я степенно начал есть. Каша была отменной. Из чего она была сварена, я не знал, но вкус был как у пшена с картофелем. Моя любимая полевая каша с тушенкой. Мы посидели, наперегонки работая ложками, и выпили по третьей. Жюль раскраснелся. Глаза его осоловели. Я понял, что пришло время расспросов.
— Жюль, не буду скрывать, что я родился и вырос в медвежьем углу…
Тот удивленно вскинул брови:
— Это как?
— Там, куда не дошла цивилизация. В глухих горах планеты. Я третий сын и тоже без наследства. Так уж получилось, что я вырвался из оков родственных связей и уехал посмотреть мир и себя показать, конечно. Вы не просветите меня о том, что в мире происходит?
— Да запросто, мой друг. Разливайте еще по одной, и я дам вам весь расклад.
Мы выпили. Жюль зажмурился. Крякнул и занюхал пирожком.
