Нас разместили в окопах второго эшелона полка. Дали по пачке сухпая и по фляжке воды — вот и весь суточный рацион. Я потом только понял, что интенданты дэров были продуманными ребятами. Они точно знали, что боец на передовой живет один-два дня. А за это время он с голоду не сдохнет. Его просто-напросто убьют. Так зачем тратиться на кормежку!
Ночью налетела авиация противника, она бомбила весь передний край, и, что для меня было удивительно, у нас не было никакой противовоздушной обороны.
Грохот разрывов, вспышки в ночи, крики — все слилось в один нескончаемый спектакль смерти.
— Лежать! — прикрикнул я на вскочившего Жюля. — Не высовываться!
И тут же сработала защита Шизы. Бомба разорвалась рядом с нашим окопом, но защитный купол Шизы прикрыл нас. Я выглянул из окопа. Большие неуклюжие машины, словно прибывшие из тридцатых годов двадцатого века, урча моторами, медленно и низко кружились над расположением полка. Они выискивали цель и пикировали на окопы.
Твою дивизию! Почему никто не отражает нападение с воздуха?
Я перехватил винтовку поудобнее и выпустил очередь в пикирующий бомбардировщик. Плазма не пуля, она прожигает все на своем пути, и громадина самолета тут же превратилась в огненный шар.
Получилось! Под моими ногами лежали, накрыв голову руками, все бойцы разведки.
— Эй вы! Чего лежите? Живо открывайте огонь по самолетам противника.
Но меня послушался только Адвокат. Он подхватил две винтовки и, встав в полный рост, почти не целясь открыл огонь по самолетам.
— Адвокат, не шмаляй просто в воздух. Стреляй прицельно вон в того, что к нам приближается.
Громила перевел огонь на летящий к нам бомбардировщик и с трех сдвоенных выстрелов сбил его.
— Ого! — с восторгом вскричал громила и стал лупить по другому.
Потеряв пять самолетов, противник поспешил отступить. Мы постарались угостить их в хвост, но бомбардировщики, резко взвыв, набрали высоту и скрылись в черном ночном небе.
Вокруг нас клубилась пыль, горела земля и поднимались столбы дыма от сожженной техники. К нам в окоп запрыгнул ротный.
— Какие потери? — спросил он.
— Потерь нет, легатштурмфютер[79], — доложил я. — Личным составом роты были сбиты пять бомбардировщиков противника.
— Приятно слышать, боец, — ответил ротный и, дернув меня за рукав, отвел в сторонку. — Тебя как зовут, боец?
— Изя Кауф.
— Вот что, Изя. То, что вы сбили самолеты противника, знаю я и вы. Тебе не удастся доказать, что это делали бойцы моей роты, а я настаивать на этом не буду. Вся слава достанется нашему полкану. Объяснять надо?
— Нет, я с Идифа. Понятливый. Наказывают невиновных, награждают непричастных.
— Вот и хорошо, Изя. Я вижу, что ты парень с головой, и поэтому пошлю представление на присвоение тебе звания юберштурма. Будешь командовать первым взводом. А теперь командуй личному составу вылезать и собирать убитых и раненых.
Вот так началась наша служба, ни на шаг не приблизившая меня к потерянному сундуку.
— Вот отречение Гаринды в пользу Брана Швырника. — Листиан Корданье с мрачным видом подал бумагу с гербом, невесело усмехнулся и отвернулся.
Бывший его подчиненный, который оказался главой агентурной сети на Суровой, взял документ, внимательно прочитал и остался доволен. Он достал сигарету и закурил. Удобно откинувшись на спинку кресла, иронично посмотрел на Корданье:
— Листиан, а почему невесел? Все получилось, ты выполнил свое задание… или почти выполнил.
Корданье увидел его взгляд и скривился.
— А, понимаю. Жаль расставаться с властью. — Мужчина открыто глумился над ним. — Но ничего, женишься и уедешь с молодой женой, детишки пойдут. Совсем другие заботы будут.
Корданье не сдержался, и лицо его передернулось, как от конвульсий.
— Что, не хочешь жениться? — засмеялся мужчина. И вдруг с него слетело всякое добродушие и налет веселости. — А придется! — твердо сказал он.
— Но… вы мне обещали…
— Обещал. Обещал и обещание выполню. Женишься, заберешь ее отсюда, а потом делай что хочешь. Можешь даже сюда вернуться. Опыт у тебя есть, возглавишь тройку агентов на станции. А теперь возвращайся к своей невесте и увози ее с планеты. Операция вступила в завершающую фазу, и помех быть не должно.
Корданье поднялся со стула и, не глядя на собеседника, вышел.
— Идут. И Бран с ними. Смотри, какую толпу собрали, — глядя на экран, проговорила Гаринда.
Сердце ее сжалось от стыда. Как она могла так себя вести? Дура! Какая же она дура! Бран шел бледный и сосредоточенный. Только взгляд — рассеянный, бездумно оглядывающий улицу — выдавал его наркотическое опьянение.
— Среди них нет главных действующих лиц, Гаринда, это все массовка, — ответил Карл. — Посмотрим, что они приготовили. Бран под наркотиками и остальные тоже.
Группа из тридцати человек прошла к телецентру и беспрепятственно прошла внутрь. Вперед вышел Бран и тихим, безжизненным голосом сказал поспешившему ему навстречу руководителю информационных каналов:
— У меня заявление для моих подданных.
— Ваших подданных?
— Да.
Группа поддержки зашумела.
