К нам в окоп запрыгнул ротный. Он буквально свалился мне под ноги. Задыхаясь от быстрого бега, он смотрел на нас помутневшими от боли глазами — его левая рука была обожжена и висела плетью. Я оторвал остатки рукава его куртки и из баллончика залил рану противоожоговой пеной. Быстро наложил пластырь и усадил ротного на дно окопа на свой рюкзак.
— Уходить надо, боец, — с трудом переводя дыхание, просипел ротный. Он вытер грязный пот с лица здоровой рукой. — Может быть, обойдется.
— Не обойдется, — жестко ответил я. — Тех, кто бежит, уничтожат плазмой, а тех, кто выживет, будут судить и скормят псам. Вы это лучше меня знаете.
— Значит, погибать будем! — взглянув мне в глаза, произнес ротный. — Ты тогда подорви меня. — Он сморщился от боли и пояснил: — Не хочу, чтобы эти твари жрали меня еще живого.
Я кивнул:
— Если другого выхода не будет, так и сделаю. Я бы тоже не хотел, чтобы мою плоть жрали эти черепашки-людоеды.
Я перевел взгляд на наступающих. Они шли неспешно, почти скрытые пеленой пыли и темнотой ночи, уверенные в своих силах. Осветительные огоньки погасли. За нашей спиной продолжался громовой ад, но соседи молчали. Снова взмыли вверх осветительные огни.
— А почему нас не поддерживают соседи? — спросил я ротного.
— Это не настоящее наступление, это разведка боем. Хотят вскрыть нашу оборону на всем участке нашей бригады.
— Значит, наш полк падет жертвой секретности?
— Не полк, — ответил, тяжело дыша, ротный, — только батальон. Полк уже отвели на запасные позиции. Здесь остался только наш батальон. Да и тот разбежался. Квирсы проутюжат здесь все, подберут раненых и убитых, чтобы употребить потом в пищу, и отступят.
Я всматривался в огромных размеров черепах и удивлялся. Эти-то откуда взялись? Я таких монстров раньше не видел.
— Что-то таких больших квирсов у противника не наблюдалось, — произнес я вслух. — И в учебке о них ничего не говорили.
Ротный понял, о чем шла речь.
— Сварги, — пояснил он. — Они выдвигаются из глубины обороны. Это аналог наших бронетранспортеров. Убить такую тварь очень сложно. Много их?
— Десять.
— Тогда нам конец, — обреченно сказал ротный и безвольно опустил голову на грудь.
Он хорошо знал, что прожить год в этом пекле практически невозможно, но, как всякий человек, жил надеждой: может быть, его-то пронесет. И пока, как я вижу, проносило. Мне передалось его состояние. Как же ему было горько, что в этот раз не повезло. До окончания контракта ему оставалось меньше пяти месяцев. Ротный прибыл сюда семь месяцев назад, был ранен, лечился, но выжил. И вот…
— Посмотрим, — прошептал я и активировал код взрыва мин.
Код был один на все мины — четыре цифры, которые быстро вычислила Шиза. Там, где наступал противник, земля вздыбилась. Тонны земли и камней поднялись в воздух. Пыль вновь закрыла нам видимость. Мне казалось, что в этом аду, устроенном мной, выжить не смог никто. Я уже думал, что вот она, победа, как из пелены пыли вынырнули юркие фигурки. Было их восемь, и они стремительно приближались к нам, а затем показались бронечерепахи. И хотя их было не десять, как в начале наступления, а четыре, все равно их было много. Я достал плазменную винтовку, отряхнул от земли и прицелился в первую юркую фигурку. Разведчики, как я понял по их манере быстро передвигаться. Вступать с ними врукопашную мне не очень хотелось. Одного я прибью, но другие могут запросто добраться до ребят.
Рядом пошевелился Адвокат. Он за шиворот поднял Жюля и сунул ему винтовку в руки.
— Стреляй, — пробасил он и открыл беспорядочную стрельбу.
Толку от такого огня было мало, но чувствовать поддержку товарища было приятно. Я же целился мгновенно и поражал противника точно в голову.
До нас не добежал ни один квирс, зато приблизилась большая черепаха. Стрелок на ее горбу поливал окрестности огнем плазмы, больше работая по площадям, не очень понимая, куда он стреляет и зачем, но, увидев нас или получив целеуказание от командира, перенес огонь на наш окоп. Огрызались только мы.
Огненные шары полетели высоко над нашими головами и немного в стороне. Мои выстрелы гасли в броне черепахи, а ее тело окутывал голубоватый свет при попадании шарика плазмы.
"Твою дивизию! У них энергетические щиты!" — догадался я. Достав амулет "торнадо", запустил его навстречу редкой цепи квирсов, появляющихся из оседающей завесы пыли, образовавшейся после взрыва сотен мин. Затем еще один и сразу два с двух рук.
— Все, финита! — пробормотал я. Больше магия не действовала, хотя я хотел использовать десяток запасных амулетов.
Пылевые столбы, закручиваясь с каждой секундой все быстрее, устремились к противнику. Я не представлял, что там происходило. В течение нескольких минут было затишье. Артиллерия прекратила утюжить наши позиции. Пыль медленно оседала и пока скрывала нас от противника, а его от нас. Осветительные огни уже не взлетали. Я уже подумал, что мы отбились, как из редеющей дымки показались новые ряды наступающих. Видимо, противник пустил в ход резервы. Он уже не стрелял, потому что не было по кому. Мы тоже прекратили огонь.
