«Виктор Иванович был очень светлым человеком, он принес огромную пользу нашей стране. Он получил множество наград и званий, был высоко оценен государством, однако прошло время, и в наши дни, бывая в Тюменской области, я с грустью замечаю, что даже сами нефтяники и геологи все реже вспоминают о тех, кто открыл Самотлор, о его «отцах» — Муравленко и Эрвье. Эти люди смотрели вперед и беспокоились о судьбе страны. Невозможно сегодня представить Россию без Тюменской области, без Ямало-Ненецкого округа, без нефти и газа — без всего, что было создано Виктором Ивановичем Муравленко. Таких людей вообще мало рождается — и в том, прежнем нашем государстве их было немного, а сегодня тем более».
Иосиф Кобзон, народный артист СССР
Минут за десять до начала долгожданного матча Алексей вновь появился в квартире своего старшего соседа. Тот сидел перед телевизором в костюме, свежей рубашке и галстуке.
— Ответственное дело-то, — пояснил он. — Как бы не проиграть. Надо сосредоточиться.
— А это не тот галстук, который тебе подарил Виктор Иванович? — вспомнил Леша.
— Тот, — кивнул дядя Коля и поправил узел. Галстук был уже старый, выцветший, темного цвета, далеко не модный. Очевидно, Чишинов доставал его из своих закромов редко и надевал только в исключительных случаях. Наверное, он для него являлся талисманом.
— Дашь мне его на свадьбу? — неожиданно попросил Леша.
— А ты жениться надумал? — удивился сосед.
— Да как бы.
— И что у вас за манера такая: все время вставлять дурацкие обороты — «как бы», «вроде», ничего прямо сказать не можете. Просто — «блин» какой-то! — усмехнулся Николай Александрович.
— Ну, мы, типа, развиваем великий и могучий русский язык, — рассмеялся в ответ Леша. — Так дашь?
— Нет, — отрезал Чишинов. — Зальешь соусом.
— Я в такой ответственный момент вообще ничего есть не буду. — Помолчав, Алексей добавил: — Не выходит у меня из головы то, что ты, дядя Коля, сегодня весь день рассказывал. О Муравленко. О Западной Сибири. О нефти. Просто как заноза в мозгу сидит. Не поверишь — даже футбол не хочется так смотреть, как еще послушать! Типа другим человеком заделался. Как в реке искупался и смыл что-то липкое. Самому странно. Мистика какая-то.
— Никакой мистики, — ответил сосед. — Хотя… Многие уже после смерти Виктора Ивановича словно бы ощущали его присутствие в кабинете, в главке. Будто он продолжает оберегать их. Но это понятно: когда человека столь сильно любят и уважают, он мысленно и
— Сейчас бы, наверное, болел за итальянцев в этом матче, — подсказал Леша.
Дядя Коля оставил его инвективу без внимания.
— И еще любил розыгрыши, — продолжил он. — Галина Павловна Запорожец рассказывала, что в душе он был как мальчишка. И вот однажды они пошли на футбол: Муравленко, его главный бухгалтер Деринговский, главный механик Коломацкий и еще один заместитель Виктора Ивановича по снабжению — Николай Кузьмин. А стадион был напротив главка, можно даже из окон смотреть. Надо сказать, что у Кузьмина была красавица-жена. Он ее очень любил, но перед друзьями порою мог прихвастнуть, что, дескать, «я в доме самый главный». Решили, не сговариваясь, его проучить.
Пришли, значит, на стадион, сели в правительственной ложе. Виктор Иванович спрашивает у Кузьмина: «А тебя, Коля, Нина-то отпустила на футбол?» — «Да я… — отвечает тот. — Да чтобы мне! Да куда хочу, туда и иду!» Заговорщики перемигнулись, а потом, пока шел матч, каждый из них на некоторое время отлучался и звонил Нине, жене Кузьмина. Сначала Деринговский позвонил, спрашивает: «А где Николай Николаевич-то? Мы его на стадионе ждем, договаривались…» Потом Коломацкий звонит и спрашивает: «Куда Коля делся?» И Муравленко то же самое: где твой муж, дескать, исчез куда-то… Самое смешное началось потом. Утром Кузьмин является в кабинет к Виктору Ивановичу, и вид у него как у побитой собаки. Говорит, чуть не плача: «Нина вчера такой скандал устроила, даже домой не пустила. Позвоните ей хоть вы, скажите, что я вместе со всеми был на футболе! Иначе опять погонит». — «То-то, — отвечает Муравленко, — не будешь больше хвастаться, что тебя жена боится!» Такие вот были забавные розыгрыши. Умели и работать, и отдыхать весело.
