«Федоровскнефть» (Шидловский, Ли, Матвеев, Ильясов). «Быстринскнефть» (Нуряев, Атепаев).
«Комсомольскнефть» (Рязанов).
«Лянторнефть» (Низаргалиев, Анзиряев). «Мамонтовнефть» (Кондратьев, Нуриев, Яковлев, Репин). «Майскнефть» (Артемьев, Харланов).
«Холмогорнефть» (Калмыков, Кондратюк, Сафин). «Заполярнефть» (Палий, Настыров, Захаров). «Суторминскнефть» (Кошелев, Шарифуляин). «Муравленконефть» (Шарифуллин, Рашкевич).
«Красноленинскнефть» (Попов, Минченко).
«Талинскнефть» (Борисочев).
«Когалымнефть» (Башкияров, Шмидт).
«Дружбанефть» (Мангушев).
«Ватьеганнефть» (Сафин).
«Тагринскнефть» (Фонин, Суслик, Безе).
«Бахиловнефть» (Тухватуллин).
«Тарасовнефть» (Булгаков, Матевосов).
«Барсуковнефть» (Харламов).
«Томскнефть» (Мержа).
Сказка манси про Северный ветер и страшная легенда хантов про покинутые юрты[1]
На Югре давным-давно дул Северный ветер. Дул день и ночь, не переставая, оттого на земле очень холодно было. Люди от Северного ветра страдали. Каждый день манси от холода умирали. Однажды один охотник сказал:
— Пойду в низовую землю на Северного ветра. Буду с ним биться.
Собрался и пошел. Долго шел, до низовой земли добрался, к Северному ветру пришел, биться его зовет. Северный ветер лук и стрелы схватил, из дома выбежал.
Долго бились, друг в друга стрелы пускали. Под конец охотник изловчился, лук натянул, стрелу пустил. Стрела Северному ветру половину нижней челюсти разбила.
С той поры ветер дуть перестал. Стало тепло. Такая жара настала, что люди от нее болеть стали. И зиму и лето — всё тепло. Каждый день люди от жары умирали. Опять плохо.
Много, мало времени прошло, снова ветер подувать начал. Челюсть у него заживать стала. Но хоть и зажила, а прежней силы все же не осталось. Вполовину теперь дует. И людям с той поры хорошо жить стало. И зимой и летом.
…А как-то раз один хант пошел на охоту. И в это время у него жена умерла. После ее смерти все люди покинули свои юрты и ушли. Вернулся муж с охоты, видит: юрты пустые, никого вокруг нет. Зашел он в свой дом, а навстречу ему жена идет. Подходит к нему и говорит:
— Я умерла, но ты меня не бойся. Сегодня вместе ночь проведем. Не вздумай убежать. Завтра бог рассвет сделает, и на рассвете ты можешь уходить.
Муж так перепутался, что у него все трясется, он и ответить своей жене ничего не может. Жена ему говорит:
— Давай я тебе голову вымою.
Помыла ему голову и волосы его в узел завязала. (По верованиям хантов, душа умершего могла возвратиться к родным и увести их в мир мертвых; для предотвращения этого принимали различные меры, в том числе переселение на новое место. У них не было принято завязывать волосы в узел; это говорит о том, что она — из иного мира. Волосы считались одним из вместилищ души, и их обрезание приводит к смерти. —
С одной стороны, она узел завязала для того, чтобы удача в охоте была, а с другой — чтобы он жил долго. Когда жена закончила, муж ее обманул. Он вышел из дома и убежал. Но жена его догнала и все узлы вместе с волосами обрезала. И сказала:
— Раз ты меня не послушался, иди теперь к своим.
Этот охотник, когда пришел на новое стойбище, прожил лишь несколько дней и умер. А люди опять ушли, покинули свои юрты. Земля большая, места везде много. Если олени есть, жить всюду можно. И теперь живут, и радуются, что счастливы.
Из рукописи Николая Александровича Тишинова «Нефтяник № 1»:
«…А потом был Баку. «Первый» Баку в его жизни. Будет еще и «второй», и «третий». В 1936 году Виктор Муравленко закончил институт, стал дипломированным инженером. Мог быть нефтяником любого профиля, но профессию выбрал именно по специализации «бурение нефтяных и газовых скважин». На ином месте себя не мыслил. Только буровик. И дипломный проект защитил по этой теме, готовился загодя. Одним словом, суждено ему было быть буровых дел мастером, с самого начала рабочего пути.
Обустраиваться на новом незнакомом месте было не просто, но бытовые неудобства Муравленко никогда особенно не тяготили, а молодая жена, «прирожденная нефтяница», знала, на что шла, выходя замуж. С квартирой помогли в тресте «Бакнефть». Там он познакомился с полулегендарным Шварцем, главным инженером, по книгам которого изучал в институте курс бурения. Тот оказался не только ученым теоретиком, но и практиком. Да и совсем не походил на «академического старика» в пенсне, напротив, был подтянут и моложав, прост в общении.
— Диплом № 661, присвоена квалификация инженера-нефтяника, — сказал Яков Аронович. — По документам видно, что ты уже работал бурильщиком.
— Вот с этого и хочу начать, — твердо отозвался Муравленко.
— Что так? Инженер больше получает, — хитро прищурился Шварц.
— Нужно глубже вникнуть в производство. Пошлите на рабочее место бурильщика.
