А вот свидетельство одного из советских офицеров — участника штурма Кёнигсберга в 1944 году: «Наши войска уже совсем выдохлись, а немцы были еще сильны, потери были огромны и чаша весов колебалась, мы могли там потерпеть страшное поражение. Вдруг видим: приехал командующий фронтом, много офицеров и с ними священники с иконой. Многие стали шутить: «Вот попов привезли, сейчас они нам помогут…» Но командующий быстро прекратил всякие шутки, приказал всем построиться, снять головные уборы. Священники отслужили молебен и пошли с иконой к передовой. Мы с недоумением смотрели: куда они идут во весь рост? Их же всех перебьют! От немцев была такая стрельба — огненная стена! Но они спокойно шли в огонь. И вдруг стрельба с немецкой стороны прекратилась, как оборвалась. Тогда был дан сигнал — и наши войска начали общий штурм Кёнигсберга с суши и с моря. Произошло невероятное: немцы гибли тысячами и тысячами сдавались в плен! Как потом в один голос рассказывали пленные: перед самым русским штурмом «в небе явилась Богородица, которая была видна всей немецкой армии, и у всех абсолютно отказали орудия — они не смогли сделать ни одного выстрела. Тогда-то наши войска, преодолев заграждение, взяли город, который до этого был неприступен. Во время этого явления немцы падали на колени, и очень многие поняли, в чем здесь дело и
После капитуляции Германии, которую в окрестностях Реймса от генералов вермахта принял маршал Жуков и представители командования союзных войск, состоялся легендарный парад на Красной площади в Москве. А потом на победном банкете прозвучал знаменитый сталинский тост за великий русский народ, перенесший основную тяжесть войны, понесший в ней самые большие потери, но сумевший переломить хребет гитлеровскому фашизму. Частицей этого великого народа был и встретивший День Победы на Дальнем Востоке Виктор Муравленко.
К этому времени он трудился на должности начальника конторы добычи и бурения Дальнефтекомбината в Хабаровске и за свою работу был удостоен еще одной высокой правительственной награды — медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». А в Берлине в эти дни находился один человек, который в дальнейшем станет его большим другом, соратником и первым заместителем по «Главтюменнефтегазу». Так невидимая нить свяжет фронт и тыл прошедшей войны. Соединит двух победителей, у каждого из которых было не только свое, но и общее поле боя. Человек этот — Матвей Маркович Крол.
Он был практически ровесником Муравленко и Байбакова (1913 года рождения), но поначалу не имел никакого отношения к нефтяникам. До войны окончил Воронежский институт плановиков, работал в наркомате торговли. А 23 июня 1941 года пришел в военкомат, отказавшись от положенной брони. Был инспектором оперативного тыла 4-й армии, начальником продовольственного отдела 10-й резервной армии. Прошел с боями от берегов Днепра до Берлина, а 9 мая 1945 года был назначен начальником снабжения столицы поверженного рейха. Он обеспечивал продовольствием трехмиллионный город, пребывавший после подписания Акта о капитуляции гитлеровской Германии в состоянии хаоса и разрухи, и проявил себя отменным организатором и хозяйственником. Помогли ему четкая армейская дисциплина фронтовика, кавалера боевых орденов, природная находчивость, позволявшая использовать подручные средства и находить нетривиальные решения, умение зажечь и мобилизовать массы для выполнения труднейших задач.
Это — первая вершина в жизни Матвея Марковича. В 1948 году он демобилизуется и уедет в Куйбышев, где станет работать старшим инженером в тресте «Куйбышевнефтеразведка». Там и познакомится с Муравленко. А потом будет Тюмень, покорение нефтяной целины — вторая вершина.
Сам Крол говорил об этом так: «Эти две грандиозные кампании, в которых участвовали миллионы, во многом схожи. Тюменская эпопея тоже была сражением, и победа, как и в 45-м, имела решающее значение для страны. Так же слаженно работали огромные массы людей. Та же творческая одержимость ощущалась, заряженность каждого на достижение намеченных целей.
