— Летали, — согласился Николай Александрович. И уже серьезно добавил: — И компьютер изобрели, и фермий с эйнштейнием открыли, и сердечные электростимуляторы, и новое лекарство эритромицин, и структуру ДНК тоже они открыли, и первый квантовый генератор, и транзисторный радиоприемник, и самолет вертикального взлета — тоже впервые, в 1954 году, появился у них. И антипротон нашли, и радиоизлучение Юпитера обнаружили, и Фолкнер у них был, и Хемингуэй, и Мартин Лютер Кинг, и видеомагнитофон первый, и Кубок Стэнли, и гибкий эндоскоп, и Бернстайн с его «Вестсайдской историей», и десятки нобелевских лауреатов, и первый авиационный «черный ящик». Им принадлежат и открытие квазаров, и первый опытный образец лазера, и погружение на батискафе «Триест» на самую глубокую точку Мирового океана — в Мариинскую впадину — на глубину одиннадцать с лишним километров, и проект «Аполлон» с будущей высадкой людей на Луну… Было, было, все было. Не отрицаю. Больше скажу. Даже таблетки от астмы, которые принимал Муравленко, — «астмапен» — были зарубежного производства, ему их доставали во Франции. Потому что у нас подобных аналогов не было, а они ему были необходимы, от них зависела его жизнь. В конце концов, отсутствие их в самый нужный момент под рукой и повлекло за собой — в тот жаркий летний день — его смерть. Не вырони он упаковку с лекарством в машине, не потеряй ее, то… Кто знает.
Николай Александрович замолчал, словно не хотел больше говорить на эту горькую тему. Но потом, спустя некоторое время, все-таки добавил:
— А вот чего на Западе никогда не было и не будет, так это подобных Муравленко людей, которые живут не ради денег, власти и славы, а ради Отечества. Ну не рождаются там такие! Климат, что ли, не тот. А скорее всего, не умещается русская душа в их материальные рамки. Тесно ей в мире вещей и пустых иллюзий, на пиршестве плоти. Тесно и скучно.
Всего одна цитата:
«Муравленко был человек принципиальный, он не боялся, что по затылку влепят или там с работы снимут. Отстаивал свое мнение, невзирая на лица и чины. И я считаю, что если бы он был жив и были бы рядом соратники, то, конечно, он не допустил бы развала государственной нефтяной промышленности. Он бы пошел по пути того же «Газпрома». Конечно, сохранить в том виде, как было, министерство, прямое подчинение, прямое руководство — в нынешней экономической системе было невозможно. Но, думаю, если бы Виктор Иванович был жив, он бы сохранил нефтяную отрасль под контролем государства.
Прошло ли вообще время личностей калибра Муравленко? Не думаю. Есть новая плеяда, есть люди талантливые. Не обеднел наш народ… Но все-таки Виктор Иванович Муравленко был и остается в нашей памяти как выдающийся, непревзойденный организатор, настоящий герой своей эпохи».
Николай Иванович Рыжков, Председатель Совета Министров СССР в 1985–1990 годах
Сухие факты и хроника:
«Главтюменнефтегаз» вышел по уровню суточной добычи нефти на второе место в стране.
