— Однако, как я понял, она и сама, вроде бы, не горит желанием вернуться к матери, — негромко заметил инспектор.
— Да от такой мамаши девочку просто с души воротит, и я ее прекрасно понимаю. Единственное положительное, что мы можем сказать о фру Ларсен, так это то, что она всегда в срок вносит деньги за Аниту. С этой точки зрения, нам не составляет особого труда содержать ее. Да и собственным нашим детям полезно убедиться, что не во всех семьях все идет так же гладко, как у нас… Ну да ладно, я сейчас ее позову, а поговорить вы сможете у нее в комнате — там вам никто не помешает.
«В ее комнате», — отметил про себя Кристиан Рённес. Нет, ей-Богу, здорово все же, что есть еще люди, готовые поступиться чем-то своим ради ближнего.
Анита Ларсен выглядела еще более бледной, чем неделю назад. Не говоря ни слова, она в сопровождении инспектора поднялась по лестнице и вошла в свою комнату. Обстановка здесь была в точности такая же, как в комнате любого подростка, но сама Анита как будто не имела отношения ко всему этому забавному беспорядку. Инспектору снова пришло на ум, что девочка выглядит старше своего возраста — старше и серьезнее.
Пытаясь держаться непринужденно, он присел на ее кровать, которая, однако, оказалась слишком низкой, чтобы он мог удобно устроиться. Девочка встала у окна, и, глядя на нее, инспектор краем глаза видел Мункхолмен и белоснежную яхту, стоящую в гавани.
— Э, да тут у тебя отличный вид.
— Да.
— В прошлый раз, когда мы с тобой беседовали, я сказал, что, по нашему мнению, твой отец может быть сейчас в Англии.
— Да.
— Теперь мы в этом убеждены. Его видели в Лондоне, однако он скрылся.
— Понятно.
Он взглянул на нее, пытаясь по выражению лица понять, как она отреагировала, — по односложным ответам судить было трудно. Однако юная мордашка была угрюмой и неприступной.
— Скажи мне честно, Анита… ведь ты, несмотря ни на что, все же рада, что он оказался жив? Что он… хм, не покончил с собой?
— Да.
На мгновение ему показалось, что в ясных глазах девочки мелькнула тень облегчения. Однако она тут же вновь посерьезнела; внезапно ее как бы прорвало:
— Да я никогда и не верила, что он покончил с собой. Зачем ему это делать?
— Вот как?
— Кроме того, это неправда, будто папа присвоил деньги, которые должны были идти на Польшу. Все это полиция выдумала!
— Но…
— Может, он действительно что-то там напутал. Но все было совсем не так, как думает полиция. Папа… он хороший!
Она еще больше побледнела; руки ее судорожно сжимались и разжимались. Рённес почувствовал, как внутри у него тоже что-то сжалось. «Папа… он хороший!» Кари Ларсен рассказывала, как когда Анита была маленькой, отец порол ее и запирал в ванной. И тем не менее — такая трогательная солидарность с отцом. Беспомощная надежда. Рённес чувствовал себя не вправе отбирать ее у девочки.
— Разумеется, до тех пор, пока обратное не доказано, отца твоего ни в чем нельзя обвинять. — Он тут же почувствовал, насколько фальшиво прозвучали его слова. — Но в любом случае нам с ним необходимо поговорить.
— Понимаю. — Девочка уставилась в пол; пальцы ее перебирали легкие, василькового цвета занавески.
— Это точно, что тебе о нем ничего не известно? Ты правда не знаешь, где именно в Лондоне он проживает?
— Да, точно.
Глаза ее внезапно блеснули, и инспектору показалось, что он ее понял. Анита была бы счастлива, если бы отец подал о себе весточку, если бы он тайно обратился именно к ней. Рённес вдруг ощутил всю двусмысленность своего положения. Попытался представить, как повела бы себя в подобной ситуации его собственная дочь. И не смог. Как хорошо все же, что Анита Ларсен оказалась сильной девочкой. Неразрешимый конфликт в семье, к счастью, не приучил ее к злоупотреблению алкоголем или наркотиками, как бывает сплошь и рядом. Он едва сдерживался, чтобы не встать и не потрепать ее ласково по щеке. Однако вместо этого он лишь откашлялся, прочищая горло, и спросил:
— Какой у тебя любимый предмет в школе, Анита?
— Мне там вообще не нравится.
— А фру Свендсен говорила мне совсем другое. Она утверждала, что в английском ты делаешь заметные успехи.
— Ну, может быть…
— Ты, наверное, такая же способная, как твой отец. В типографии считали, что в английском он просто гений.
И снова в ее глазах на мгновение блеснул огонек.
— Верно. Он часто покупал иностранные книжки. Сейчас они здесь.
Рённес встал и подошел к книжной полке. В основном это были детективы, Бэгли, Форсайт, однако среди них стояло несколько книг Грэхема Грина, и Джона Стейнбека. А также Шекспира.
— Если появится что-то новое, обещаю поставить тебя в известность, — официальным тоном сказал он. Подойдя к двери, он медленно повернулся и добавил: — Вообще-то я приходил, чтобы предупредить: если отец попытается связаться с тобой, ты обязана сразу же сообщить об этом.
Девочка едва заметно кивнула.
— Договорились?
— Да.
— Вот увидишь, все будет хорошо.
