Я встал, потянулся, хрустнув косточками. «Надо собирать манатки на завтра и пораньше баеньки. Хотя, какое тут пораньше - спать осталось меньше шести часов. Засиделся я что-то. Ладно, сборы завтра, сегодня установлю на зарядку ноут». Я подключил ноут к блоку питания и, поставив компьютер на зарядку, завалился спать, но потом поднялся и все-таки собрал все свои вещи в рюкзачок. «Завтра - оно будет завтра. Что там будет завтра и будет ли у меня это завтра…». Это были мои последние мысли, когда я проваливался в сон.
Дубки – это не только деревья.
Естественно я проспал! Будильник, выставленный на ноутбуке на половину четвертого, верещал, как резанный, но в моем уставшем мозгу, я воспринял его, как мой потерянный будильник в разрушенной квартире. И конечно сопротивлялся, как мог, поскольку на работу, впрочем, как и всегда, вообще не хотелось, так как не выспался. Все, собственно, как обычно. Все стабильно в Датском королевстве. И пока в мою квартиру не стала ломиться баба Зоя, я глаза открывать категорически отказывался. Судя по грохоту, баба Зоя вознамерилась дверь все-таки вынести, и глаза пришлось открыть. Вот тут-то будильник и превратился в ноут, дверь в квартиру трансформировалась в дверь в мою комнатушку, а голос бабы Зои чудесным образом преобразовался в голос Кати. Правда, не менее сердитый голос, а ее речь даже могла поспорить витиеватостью речевых оборотов не только с бабой Зоей, но и с разносом начальника на планерке.
Я подскочил, словно меня клоп за задницу укусил, прыгая на одной ноге, пытаясь одновременно влезть в штаны и доскакать до двери. Вот в таком виде: с заспанной рожей, хорошо, что еще в штанах и открыл дверь.
Кате ничего не надо было говорить. Все у нее уже было написано на лице. Есть талант у девушки, ничего не скажешь. Вот был бы у нее в руках арбалет, точно схлопотал бы прикладом между глаз. Я даже зажмурился от ужаса и, так вот подглядывая через прищур, побыстрее попытался оправдаться.
- С прогой засиделся.
- С чем?
- С программой декодирования. Никак не хотела на ноут вешаться.
Катя закатила глаза.
- Ты вообще на русском разговаривать умеешь?
- Умею. - Я даже не понял, о чем это она, но потом до меня дошло. Дело в том, что речь айтишников настолько своеобразна, что может конкурировать даже с разговорами врачей на профессиональные темы. Поэтому я не стал вдаваться в подробные объяснения, а просто сказал. - Не парься, главное - все заработало.
Ладно, - взгляд ее смягчился. - Все нас уже ждут. Давай, мой перед… и зад, и одевайся. Я жду тебя возле оружейки. И шустриком, а то батя тебе не я, так легко не отделаешься.
Упоминание о Борисыче стимулировало к скорости лучше чашечки кофе, кстати, о кофе. Позавтракать то я уже, пожалуй, и не успею. Ну и ладно. Если я опоздаю, прапорщик мне этот кофе точно засунет в такое место, о существовании которого я даже не догадываюсь, причем вряд ли он будет заботиться о его приемлемой для этого процесса температуре. «Перетопчусь сухпайком, наверное. Если дадут».
Я постарался потерять меньше времени на сборы, благо все было упаковано еще вчера, как знал. И через пять минут уже стоял возле оружейки, как тот огурец, который вчера заказывал прапорщик. Катя оглядела меня критическим взглядом, кивнула, каким-то своим мыслям и подтолкнула в комнатку Галюни. Там, под строгим взглядом юной оружейницы уже лежал на столе «укорот», он же «ксюха», он же АКС74У, разгрузка с четырьмя полными ярко-рыжими рожками-магазинами, мой любимый длинный ПБ и целых пять магазинов к нему снаряженных дозвуковыми патронами. А так же знакомый тесак, больше смахивающий на внебрачного сына меча «гладиус» с мачете.
Я сгреб всё в охапку, огокнул, подивившись солидному ее весу и, кряхтя, стал влезать в разгрузку. Катя повесила на меня автомат, прикрепив его на груди стволом вниз. По рейнджерски, как она сказала. Было удобно, но как стрелять из этого положения - я не представлял. Пистолет пришлось вешать на набедренную кобуру, так что он торчал длинным стволом чуть ли не до колена, а магазины распихивать по многочисленным карманам разгрузки. В общем, с учетом рюкзачка с ноутом и всеми прибамбасами для подключения, в котором еще и тесак торчал в закрепленных ножнах, на мне было лишних килограммов двадцать - двадцать пять. Не побегаешь. Да и ходить можно медленно, и то не слишком далеко. Хотя, чего я заморачиваюсь, меня обещали довезти до нужного места, там я, поскоренькому, подключусь, открою запертые дверцы и, в принципе, свободен. Вот так я видел это задание для себя. В носу сложнее ковыряться.