Виктория, поколотив кулачками Домового по спине за то, что он ее обзывал и корчил гримасы, успокоилась и начала смяться, когда Василий и Домовой беззаботно начали плескаться в пруду.
Вдоволь накупавшись, они вышли из воды и сели на плед, греясь в теплых лучах солнца.
– Извините меня. Я сегодня сорвалась, не хотела подводить маму, которая доверилась мне и отпустила меня в лес с Васей. Вот…
– Уже забыли, – сказал Домовой, обняв за плечи Викторию. – Ты тоже прости меня за то, что я вел себя, как идиот.
– Когда? – спросила она, улыбнувшись.
– Вика, прости меня, – искренне извинился Вася. – Я вел себя плохо. Я должен был тебя послушаться.
– И ты прости, я не должна была на тебя кричать. Мне стыдно.
Молчание.
– Люблю так, – вдруг сказал Вася и замолчал, глядя куда-то вдаль.
– Что любишь? – поинтересовался Домовой.
– Вот так сидеть с вами и просто болтать. И не о чем не думать, – объяснил он, потянувшись. По его юному телу стекали капельки воды.
– Теперь понятно. Есть мнение, что многие только об этом и мечтают.
– А ты?
– Я мечтал позавчера, когда ждал нашей встречи. Сегодня я уже в самой мечте и не хочу, чтобы этот день кончался.
– Да… – мечтательно сказал Вася и посмотрел на задумавшуюся Викторию. – О чем задумалась, сестренка?
– О твоих словах, – ответила она.
– Да? Странно… я вроде ничего умного не сказал, – изумился Вася, а Виктория засмеялась и уточнила:
– Видишь ли, братец, после твоих слов, я задумалась, а что если мы вот так, втроем, последний раз собираемся?
– Не говори глупостей! – усмехнулся Домовой. – У нас еще будет тысяча, миллион таких вот дней. И даже лучше!
– Ты чего, мы обязательно соберемся! – добавил Вася.
– Почему вы так в этом уверены? – спросила она у обоих, они пожали плечами. – Почем, вы знаете, что будет через год или через два, сможем ли мы также сидеть на бережку и говорить о том, что первое взбредет в голову?
– Откуда в тебе этот взрослый цинизм? – спросил Домовой.
– Не знаю. Просто я только недавно осознала, что все в этом мире… непрочно, – Виктория посмотрела на чайку. – Еще вчера я играла в баскетбол с командой, которую понимала с полуслова, с командой, которую люблю. Как вдруг выпускной вечер и наша школьная баскетбольная семья рушиться, распадается, увядает, расщепляется, превращается в историческую хронику, о которой скоро забудут. Еще вчера я училась в классе, который после летних каникул уже никогда не воссоединиться (разве только через N количество лет, да и то неизвестно). Он тоже стал историей… Теперь былое не вернуть, хотя мне всегда казалось, что так будет вечно. Что я буду всегда школьницей, которая
– И что ты хочешь этим сказать, Виктория? – спросил Домовой, посмотрев при этом на Василия, который в свою очередь тоже о чем задумался. – Вась, а ты-то чего? Чего все загрустили?
– Да, я… вспомнил про садик… теперь возможно я тоже больше никогда не встречусь со своим другом Геной. Он переехал в другой район, и будет учиться в другой школе. Интересно будем ли мы видеться? С ним так весело, он такой шутник… эх… надо будем ему позвонить.
– Я хотела сказать, что нужно ценить то, что мы имеем, – ответила Вика. – А не потом, когда уже будет поздно. Жаль, что не всегда, получается, следовать этому правилу или принципу. Я вот сейчас поступила глупо, кричала и нервничала. И ради чего? Чтобы возможно испортить этот вечер, который мы уже точно не забудем. Или забудем, но когда-нибудь обязательно вспомним, возможно, когда будем старыми и одинокими, – Виктория замолчала, посмотрела на брата и добавила. – Не забудь позвонить Гене. Не теряй с ним связь, а то потом будет поздно.
– А ты, Иришки, хорошо?
– Договорились.
Пообещав друг другу, что позвонят своим друзьям, брат и сестра взяли в руки удочки, прицелились и закинули в воду, поодаль от берега, тонкую леску с ярким красным поплавком и сели на зеленоватый бережок, опустив ноги в воду, внимательно наблюдая за качающимся мотыльком (поплавком) в поблескивающей от солнца воде.
Они с неописуемым благоговением слушали звуки природы, растворяясь в них, словно в вечерней дымке или в утреннем густом тумане, нависшем над рекой. Их слух улавливал, как набегают на берег волны и мирно плещутся друг о друга, ударяясь о мелкий гравий и песок, как крякает проплывающее семейство уток, иногда окунаясь головкой в воду, как птицы не переставая, щебечут свои любовные серенады, как кузнечик стрекочет, спрятавшись в густой поросшей траве.
