— Я уже великий, если верить половине магической Бритнаии. Вы разве не слышали, профессор Люпин? В битве бобра с ослом, сам Волан-де-Морт, Тёмный Пластилин, пал от моей руки! — Шёпотом, но эпично произнес я, получив тычок от Гермионы.
— Ауч, за что?
— Не придуривайся, откуда ты достал книги по окклюменции? — Не унималась девчонка. Чувствуя, что съехать с неприятной темы не получится, я поведал чистую правду:
— Купил.
— Где именно, и почему тебе продали такую литературу?
— Там же где все мы покупаем книги для Хогвартса — в Флориш и Блоттс. «Универсальный учебник медитационных практик, и ментально-духовного развития» — так называется фолиант, из списка опциональной литературы для учеников Хогвартса пятого курса и выше.
Гермиона выглядела так, будто её придавило. Она посмотрела на забитую книгами сумку, прикидывая, сможет ли осилить ещё один предмет в этом году.
— Сразу предупреждаю, это книга жутко дорогая. У тебя и так, как я погляжу, будет много забот в этом году. — Намекнул ещё на подаренный мной алхимический сборник. — Давай я лучше одолжу её тебе в следующем.
— Хорошо, только ещё один вопрос. Откуда у тебя деньги нашлись?
— Украл.
Профессор Люпин, до этого момента слушающий с интересом, но не перебивая, нахмурил брови, и спросил.
— У кого, Гарри?
— У себя, из сейфа в Гринготсе. Ещё в позапрошлом году. Рон, помнишь мы с тобой ходили за новыми волшебными палочками? — Рон закивал в знак согласия. — Вот тогда я хапнул лишнего. Нам тогда хватило бы на сто палочек, если не больше…
— А что ещё ты купил? — поинтересовался Люпин.
— Сладости, мороженое, шоколадные лягушки… — Перечислил я весь пищевой мусор, производимый магами. Эх, трачу время, играясь в детские игры.
— Мда… Гарри, это похвально, что ты не потратил деньги только на сладости, но больше так не делай. Кража, это неуважение к самому себе в первую очередь. Ты ведь маг, сын Лили и Джеймса.
— Хорошо. Однако замечу, крал я у самого себя, а это не считается, вы так не думаете?
Люпин понял — я не проникся его речью, да и не ставил он цель пожурить несмышленого ребенка. Мужчина проникся уважением ко мне, когда подметил мой уровень знаний в окклюменции. Дементор стал эдаким экзаменатором в его глазах. Скорее, он пытается навести мосты. Тон, которым он упомянул родителей, не похож на обыденную фальшь. Люпин знал их, возможно они были друзьями.
— Давайте лучше поговорим о вас, профессор. Вы ведь будете преподавать ЗоТИ в этом году?
— Всё правильно. Надеюсь не только в этом…
— Тогда подскажите, мои действия были правильными? От дементора можно защитится не только патронусом?
— Можно, но ты рисковал, Гарри. Не нужно было скрывать своё сознание, тогда дементор не обратил бы на тебя никакого внимания.
— Моя ошибка, я ещё не в совершенстве освоил практику окклюменции. А ваш патронус я оценил. Прекрасное исполнение, надеюсь вы научите нас этому заклинанию, я не до конца разобрался…
Врал. Я полностью постиг концепцию патронуса, вплоть до телесной формы. Заклинание не сложнее других, со своими нюансами. Весь цимес заключается в счастливых воспоминаниях, прекрасных чувствах, кои они побуждают. Патронус — заклинание создания защитника-эмоционала. Тот же дух-гений, только узкоспециализированный, заточенный под определённую задачу.
Патронус, создаваемый на основе светлых эмоций, прекрасно подходит для противостояния астральным существам, энергетическим вампирам, к которым относятся дементоры и смеркуты. Мой патронус — беркут ослепительно белого цвета. Обычный патронус я вызвал без особых усилий, за счёт досконального понимания концепции заклинания, а вот создать полноценную воплощённую эмоцию, оказалось не так просто.
Проведите эксперимент. Устройтесь поудобнее на диване, расслабьтесь и вспоминайте самые счастливые моменты в жизни. Наверняка вы найдете тысячу и одну причину порадоваться, не так ли? Так вот, они все не подходят. Всё мимо. Я вспомнил первую победу в войне, когда вошёл в захваченный город, а нас встречали как освободителей, овациями. С балконов вторых этажей сыпали цветы, люди улыбались. Девушка подошла и возложила венок триумфатора на голову офицера. Прекрасный миг, испорченный другим воспоминанием. Опущенные глаза, проклятья, сказанные полушёпотом. Мерзкие ублюдки, бандиты, выродки, детоубийцы — так нас титуловали крестьяне разграбленной деревни.
Старый друид корчит забавные рожи, я смеюсь. Ласковый камышовый кот трётся о ноги. На улице вьюга, однако в священном лесу, под сенью вечного дуба, столь мелочные проблемы как буйство стихии никого не волнуют. Здесь вечное лето, мы празднуем! Друиду Фаталу сегодня исполняется сто пять лет. В одночасье картина меняется, и меня вслед проклинают.
— Будь ты проклят, неблагодарный мальчишка. Хочешь свободы? Хлебни её с лихвой и подавись! Отныне тебе запрещён вход в любую священную рощу! Ты изгнан, Вильгефорц!
Мало вспомнить счастливую пору в своей жизни, нужно её удержать! А это ой как непросто, особенно осознавая, что счастливый миг не вернуть, что ты сам, собственными руками сгубил всё хорошее…
