Вслед за тем я повстречался с Джимом Корриганом, у которого имелся список «имен», связанный со смертью отца Гормана. В этом списке значилась фамилия Хескет-Дюбуа, а еще – Такертон, что заставило меня мысленно вернуться к вечеру в кафе-баре Луиджи. Там была также фамилия Делафонтейн, показавшаяся мне смутно знакомой. Ее упомянула миссис Оливер, рассказав о своей больной подруге. Теперь эта больная подруга была мертва.
После встречи с Корриганом я, сам до конца не понимая мотива своего поступка, смело отправился к Цветику в ее магазин. И девушка отчаянно отрицала, что ей хоть что-то известно про такое учреждение, как «Белый конь». Что еще важнее – Цветик перепугалась.
Сегодня… сегодня была Тирза Грей. Но уж наверняка «Белый конь» и его обитательницы – это одно, а список имен – нечто совершенно другое, никак друг с другом не связанное. Почему, во имя неба, я мысленно пытаюсь их связать? Почему я хоть на мгновение вообразил, что между ними существует какая-то связь?
Миссис Делафонтейн, по-видимому, жила в Лондоне. Дом Томазины Такертон был где-то в Суррее. Никто из списка не имел ничего общего с маленькой деревушкой Мач-Диппинг. Если только не…
Я как раз проходил мимо гостиницы «Королевский герб». В «Королевском гербе» был настоящий паб – судя по всему, превосходный; у входа красовалась свеженарисованная вывеска: «Завтраки. Обеды. Чай».
Я открыл дверь и вошел. Слева я увидел бар (он еще не открылся), справа – небольшую комнату, откуда несло спертым табачным дымом. Возле лестницы была табличка: «Офис». Офис состоял из плотно закрытой стеклянной двери и карточки с напечатанными на ней словами: «Нажмите кнопку звонка».
Во всем заведении царила атмосфера пустого бара – так обычно и бывает в это время дня.
На полке у окна «Офиса» лежала потрепанная книга регистрации постояльцев. Я открыл ее и перелистал. Постояльцы заполняли ее редко. За неделю тут было всего пять-шесть записей – большинство людей останавливались всего на одну ночь. Я пролистал книгу обратно, отмечая про себя имена, и вскоре захлопнул.
Никто так и не появился. И на данном этапе у меня и не появилось вопросов, которые я хотел бы задать.
Я вышел, вновь окунувшись в мягкий влажный воздух осеннего дня.
Было ли совпадением, что некто по фамилии Сэндфорд и некто по фамилии Паркинсон останавливались в этой гостинице в прошлом году? Обе фамилии значились в списке Корригана. Да, но фамилии не такие уж редкие. Однако я заметил еще одно имя – Мартин Дигби. Если это был мой знакомый Мартин Дигби, то он – внучатый племянник женщины, которую я всегда звал «тетя Мин» – леди Хескет-Дюбуа.
Я брел вперед, не видя, куда иду. Мне очень хотелось с кем-нибудь поговорить. С Джимом Корриганом. Или с Дэвидом Ардингли. Или с Гермией, спокойной рассудительной Гермией.
Я остался один на один со своими хаотическими мыслями, а мне не хотелось быть одному. А вот чего мне, откровенно говоря, хотелось – это чтобы кто-нибудь разубедил меня в вещах, которые я обдумывал.
Я еще полчаса бродил по грязным тропинкам и наконец свернул к воротам дома викария. Исключительно запущенная подъездная дорога привела меня к парадной двери, возле которой висел заржавленный колокольчик.
– Он не звонит, – сказала миссис Дейн-Колтроп, появляясь в дверях с внезапностью джинна, вырвавшегося из бутылки.
Я уже успел заподозрить сей факт.
– Его дважды чинили, – продолжала миссис Дейн-Колтроп. – Но он все ломается и ломается. Поэтому я начеку – вдруг пришли по важному делу. У вас дело важное, не так ли?
– Оно… Ну… да, важное. В смысле – для меня.
Она задумчиво на меня посмотрела.
– Да, я вижу, дело плохо. Вы к кому? К викарию?
– Я… Не совсем уверен.
Да, я пришел повидаться с викарием, но неожиданно меня охватило сомнение. Я и сам не понимал почему.
Но миссис Дейн-Колтроп тут же все мне объяснила.
– Мой муж – замечательный человек, – сказала она. – Я имею в виду – не только в роли викария. И иногда это все осложняет. Хорошие люди, видите ли, не очень хорошо разбираются в злых делах.
Она помолчала, а потом сказала с порывистой деловитостью:
– Думаю, вам лучше будет поговорить со мной.
Я слабо улыбнулся.
– Злые дела – по вашей части?
– Так и есть. В церковном приходе важно знать о всевозможных… ну… грехах, что творятся в этом мире.
– Разве грех не епархия вашего мужа? Его официальная работа, так сказать.
– Прощение грехов, – поправила она. – Он может дать отпущение. Я не могу. Но я могу классифицировать грехи, разложить их по полочкам и тем самым помочь ему, – очень весело сказала миссис Дейн-Колтроп. – А если разбираешься в грехах, ты можешь помочь предотвратить беду, которая грозит людям. Но помочь людям напрямую нельзя. Я имею в виду – мне нельзя. Только Бог способен вызвать раскаяние, как вы знаете… Или не знаете. В наши дни многие этого не знают.
– Где уж мне состязаться с вашими познаниями эксперта, – сказал я. – Но мне хотелось бы предотвратить… беду, которая грозит людям.
Она бросила на меня быстрый взгляд.
– Вот оно что!.. Лучше зайдите, устроимся поудобнее и поговорим.
