— Синьор, я должен сказать вам… Только не смейтесь… Вы единственный на свете, кто заступился за меня. Вы рисковали жизнью, чтобы поставить на место этого невежу. Вы добрый и благородный человек. Я понимаю, что никогда и ничем не смогу вас отблагодарить…
— Ну полно, — перебил Ольгерд, невольно смягчаясь при виде волнения Франческо. — Не стоит благодарности, вы поступили бы так же на моем месте. Да, Феликс грубиян и задира, но вряд ли он имеет что-то против вас лично. Он сегодня пытался спровоцировать меня на драку, и ему это удалось. Ну а вас никто больше не тронет.
— Он вас ненавидит, синьор, — пробормотал Франческо. — Он не простит вам, будьте уверены.
— Вижу, вы разбираетесь в людях, Франческо. Особенно для человека совсем другого круга.
Франческо с испугом глянул на Ольгерда.
— Не переживайте, я ровно ничего о вас не знаю. Если вам угодно сохранять инкогнито — ради Бога, это ваше право. Просто не надо обладать большой проницательностью, чтобы заметить вашу принадлежность знатному роду. Этого не спрячешь даже здесь.
Франческо мучительно покраснел.
— Вы правы, синьор Ольгердо. Я не стану больше скрывать от вас… Меня зовут Фарнезе, я наследник герцога Рануччо Фарнезе из Пармы.
Ольгерд был удивлен.
— Вы наследник дома Фарнезе? Как же у вас получилось сбежать на корабль?
Франческо Фарнезе смутился еще больше.
— Синьор, я… Я вовсе не…
— Ладно, не стоит меня в чем-то переубеждать. Мне не так важно, как вас зовут и почему вы здесь, лишь бы вы вернулись к семье в целости и сохранности.
— Ах, синьор, вы ничего не знаете! Я совсем не хочу туда возвращаться, — Франческо уже не мог держать себя в руках. — Я не должен был становиться герцогом Фарнезе. У меня был старший брат, Джулиано. Батюшка обожал его, брат похож на него как две капли воды — высокий, смелый, уверенный в себе. Отец говорил, что Джулиано — настоящий Фарнезе, он будет достойным правителем Пармы. А я рос болезненным, робким, стеснялся всего на свете. Матушка жалела меня, тогда как отец считал, что лучше бы я родился девчонкой, и зачем ему, Рануччо Фарнезе, такой сын…
— А ваш брат, где он сейчас?
— Погиб, — глухо ответил Франческо. — Джулиано убился, упав с лошади. Батюшка был вне себя от горя. И так как больше сыновей у него нет, он взялся за меня, требовал, чтобы я стал таким, как Джулиано, — сильным, мужественным. Правитель Пармы не должен витать в облаках и краснеть, как юная сеньорита, говорил он.
— И чтобы избегнуть этой участи, вы решили податься в море? Господи, Франческо, какой вы еще ребенок! — Ольгерд нахмурился: этот мальчик слишком наивен для своих лет.
Франческо снова вспыхнул, собираясь возразить, но овладел собой.
— Не совсем так, синьор Ольгердо. С детства я знал, что мне не быть правителем Пармы, и радовался этому. Семи лет я впервые увидел море, и я с тех пор не мог думать ни о чем другом. Ждал, пока вырасту и смогу распоряжаться собой. Потом случилась смерть Джулиано… Я не хотел бежать, но отец не оставил мне выбора. Я знаю, это глупо и безответственно с моей стороны…
— Боюсь, что именно так, — произнес Ольгерд чуть более жестко, чем собирался. — Но вы должны сами понять это до конца. Раз уж я разрешил вам остаться на корабле, Франческо, мое дело смотреть, чтобы с вами ничего не случилось.
Фарнезе облегченно вздохнул, радуясь, что неприятная часть беседы окончена.
— Синьор… Ваш разговор выдает в вас грамотного и образованного человека. Не будет ли с моей стороны дерзостью спросить, где вы учились? — с жадным любопытством осведомился он.
— Нигде, — пожал плечами Ольгерд. — Мой отец был мелким торговцем, а в последние годы своей жизни много пил и наделал долгов. Всем, что знаю и умею, я обязан капитану Бару. Бар выучил меня читать и писать, к моим услугам была его библиотека, в море же я все постигал с азов под началом моего капитана.
Ларсен заметил тень, пробежавшую по лицу юноши. Завидует. Смешно, каждый из них, похоже, считает другого счастливчиком. Что сказал бы Франческо, окажись у него на руках пожилая мать и шестеро младших, которых нужно кормить? Ольгерду стукнуло девятнадцать, когда умер отец. Впрочем, участь моряка он не променял бы ни на что — тут чувства молодого герцога Фарнезе были ему совершенно понятны.
* * *
— Господин Ларсен! — в дверь каюты громко постучали. — Впереди неизвестное судно!
Ольгерд вскочил с койки и бросился на палубу. Было раннее утро, хмурые облака готовы вот-вот пролиться дождем. Ольгерд схватил подзорную трубу. Незнакомая шхуна несомненно была военным линеалом… Голландец!
— Прикажете поставить все паруса? — спросил вахтенный офицер.
