Илай шевельнулся у стены, где спал. Рэй лежал у его ног, тёплый, живой, шерсть ещё хранила запах снега. Он потянулся, рюкзак скрипнул под ним, а пёс ткнулся носом в его ладонь, тихо тявкнув, словно пробуя утро на вкус. «Доброе, малыш», — шепнул Илай, голос дрогнул, как лист под ветром. Он погладил Рэя, пальцы скользнули по шерсти, тёплой, как угли в ночи. Винделор шагнул к ящикам, где лежали стопки архивов, их бумага крошилась, словно память, не удержавшая жизнь. Он вытащил выцветший лист, ещё читаемый, и свет фонаря, мигнув в его руках, осветил строки, вилявшие, как тени: «Тень росла… защита не сработала». Винделор хмыкнул, бросил лист и потёр щетину на подбородке, проступавшую, как тень усталости.
Илай поднялся, Рэй тёрся о его ноги. Он подошёл к ящику с консервами, найденными вчера, их ржавые края тускло блестели в слабом свете.
— Завтрак сделаю, — сказал он, голос ожил, и, вытащив банку, ножом вскрыл металл, выпустив запах мяса, ещё хранивший слабый намёк на тепло. Кусок полетел Рэю, тот поймал его на лету, чавкая, и Илай улыбнулся: «Ловкий». Костёр затрещал, доски, найденные в углу, шипели под огнём. Илай высыпал мясо в котелок, добавив щепоть перца из пожелтевшего пакета, ещё пахнущего остро, как лезвие. Винделор копался в архивах, вытащил карту старого мира — её линии вились, города чернели пятнами, сотни, тысячи, теснившиеся, как сеть, державшая небо. Он сверял её с картами Мика и Алана, щурясь на пустоты, что не сходились.
Винделор перебирал бумаги, глаза бегло скользили по строкам, но в душе не было волнения. Он знал, что архивы — лишь эхо, остатки того, что когда-то могло быть важным. Он был частью этого мира, его крупицей, и, несмотря на все усилия, не мог остановить угасание. Время — его главный враг, пожирающее всё, оставляя лишь сухие страницы с полузабытыми именами.
Илай помешивал варево, Рэй сидел рядом, нос его дрожал.
— Терпение, малыш, — сказал Илай, бросив псу ещё кусок. Запах специй поднялся, тёплый, живой. Он сел у стены, вытащил книгу «Сказки и мифы древних», её кожаная обложка пахла временем. Страницы пожелтели, но буквы держались, и он читал вполголоса, слова вились, как дым:
— Боги держали небо, звери говорили с ветром.
Рэй ткнулся носом в его колено, Илай погладил его:
— Слушай, малыш.
Винделор хмыкнул, не отрываясь от бумаг:
— Сказочник.
Котелок зашипел, Илай снял его, разложил еду по жестянкам и протянул одну Винделору: «Ешь». Они сели у костра, Рэй жевал свой кусок, а Винделор заговорил, голос хриплый, как треск поленьев:
— Войны были тут, а вот там, пятна по всей карте. Оружие жгло города, оставляло пустоту, следы чернели.
Илай кивнул:
— Что за оружие?
Винделор пожал плечами:
— Неясно. «Небесный щит» — защита какая-то, но рухнула. Кризис следом, тень росла.— Он замолчал, откусил мясо, и Илай спросил:
— А дальше?
— Война снова. Потом что-то с небом — программа, что не сработала. Пробелы везде.
Илай поднялся, Рэй тёрся о его ноги. Он шагнул к коридору, что вёл глубже.
— Погляжу, — бросил он, и фонарь в его руках осветил тьму, где стены чернели, как раны. Рэй тявкнул, нос его дрогнул, и они нашли дверь — ржавую, но целую. Илай толкнул её, металл скрипнул, и свет упал на помещение: мягкие кровати, пахнущие пылью, склад с ящиками, где блестели банки, и оружие — винтовки, тронутые ржавчиной, но сохранившие форму.
— Вин! — крикнул Илай, голос гулко разнёсся в тишине.
Винделор шагнул внутрь, сапоги стукнули по полу.
— Могли бы спать тут, — сказал Илай, а Рэй тявкнул, ткнувшись носом в ящик. — А я думаю, что он там вынюхивает, — добавил он, вскрыл банку и выложил мясо Рэю. — Награда, малыш.
Винделор прошёл дальше, нашёл ещё одну дверь — за ней архивы, стопки бумаг, крошившиеся, как листья под ветром.
— Помогай, — буркнул он, и Илай кивнул, шагнув к нему.
К обеду они вернулись к костру. Илай разогрел консервы, запах трав поднялся, как дым, и они ели, Рэй жевал свой кусок у ног Илая. Винделор заговорил:
— Оружие жгло города — глубоко, оставляло ямы. Войны шли волнами, кризис следом. «Небесный щит» — защита от чего-то, но рухнул, обвалился вниз.
Илай спросил:
— А тень?
— Росла, лекарство не дошло. Потом ещё война, что-то с небом — звёзды, что не сработали.
Илай нахмурился:
— Они словно всё время воевали, наши предки.
Винделор кивнул, тень легла на его лицо: «Ничего не изменилось».
К ужину метель гудела громче. Илай разжёг костёр, запах специй вился в воздухе, и они сели, Рэй тёрся о ноги Илая.
— Может останемся, — сказал Илай, голос стал твёрже, глаза блеснули. — Тут кровати, припасы, тепло.
Винделор покачал головой:
— Снег растает, превратит всё в болота. Непроходимо. Надо к городу, с караваном к Чёрному морю.
Илай нахмурился:
— А если не дойдём? Тут хоть есть шанс переждать до весны.
Винделор буркнул:
— Шанс — это движение. Бункер — могила.
Илай сжал кулак, пар вырвался облаком:
— Рэй устал, Вин.
Винделор бросил взгляд на пса:
— Он пойдёт, если ты пойдёшь.
Илай вздохнул, кивнул:
— Ладно, идём, — и тепло в груди стало чуть холоднее.
