Усталость, накопившаяся за долгие дни пути, заявила о себе в полную силу. Винделор, опершись о стену, медленно сполз вниз, опустив голову на ладони, а Илай, кажется, пытался отгородиться от всего, что его окружало, — зажмурил глаза, словно так проще было забыть хотя бы на мгновение то, что они увидели. Красный свет фонаря, тускло горевшего за окном, окрашивал стены в багровые оттенки, усиливая тягостное ощущение.
— Странный город, — нарушил тишину Илай. — Не думал, что такое вообще бывает.
— Да, — откликнулся Винделор, всё ещё сидя на полу, упёршись спиной о стену, — не самое уютное место.
— Винделор, сэр, — Илай чуть замедлил речь, будто что-то тяжёлое ворочалось у него в груди, — здесь безопасно?
— Вполне, — ответил Винделор, не поднимая глаз. — Не думаю, что местные что-то предпримут без твоего разрешения.
— Сэр, — Илай замялся, явно смущаясь, — я, наверное, не против… Но только с женщиной. С мужчинами я бы не хотел.
Винделор рассмеялся. Илай несколько секунд смотрел на него, не понимая, что происходит, а потом, смущённо улыбнувшись, тоже рассмеялся.
Мужчина смотрел на смеющегося мальчишку и вспомнил, как сам смеялся с сестрой, пока огонь не разлучил их. «Останься таким», — подумал он.
Глава 7.
Город сиял под тёплым осенним солнцем, словно раскалённый металл, отражая огненные лучи в неестественно ярких оттенках. Винделор и Илай лениво спустились по старой скрипучей лестнице в просторный зал приюта. Воздух здесь был густым, пропитанным смесью запахов специй, пота и едва уловимого, но явного привкуса разложения. Илай хорошо знал этот запах — он плотно засел в его памяти, напоминая о нищете.
Хозяин приюта встретил их у подножия лестницы. Мужчина лет пятидесяти с сединой в бороде и шершавой кожей излучал необъяснимую доброту, но его глаза, омрачённые тенью грусти, выдавали следы давних утрат.
— Добро пожаловать, путники, — сказал он, слегка склоняя голову. — Проходите, садитесь, мы рады гостям.
Его жест указал на грубо сколоченный стол из разномастных досок, за которым уже сидела его семья. Три дочери Арама — юные девушки с длинными чёрными волосами и томными взглядами — не сводили глаз с новоприбывших. Каждая из них казалась по-своему загадочной и любопытной. Мать, женщина с усталым, но тёплым лицом, разливала густую кашу по простым глиняным мискам.
Завтрак был скромным, но сытным, и, несмотря на тяжесть прошедшей ночи, дарил гостям ощущение временного укрытия. Арам с интересом расспрашивал Винделора и Илая о их странствиях, а те, в свою очередь, любопытствовали о правилах и укладе жизни в этом городе.
— Здесь царят пороки, — произнёс Арам, задумчиво покачав головой. — Но мы с семьёй стараемся жить по совести, придерживаясь Божьих законов.
Его слова звучали искренне, но в глазах хозяина мелькнуло нечто тревожное. Илай, уловив этот миг, хотел спросить, о каких именно законах и богах идёт речь, но, встретившись взглядом с одной из дочерей Арама, смутился и опустил глаза в свою миску.
Беседа текла легко и ненавязчиво. Арам рассказывал о местных традициях и странных легендах, окутывающих город. Винделор слушал с напряжением, будто улавливая нити тайны, пронизывающей это место. Илай же, очарованный красотой дочерей, не замечал тревожных нот в речи хозяина.
— Где мы можем запастись провизией, уважаемый Арам? — спросил Винделор, переводя разговор на практичные темы. — Нас интересует оружие и товары для долгого пути.
Старик задумался, почесал бороду и, словно нехотя, сообщил адреса нескольких лавок, где можно было найти нужное. Он заверил, что владельцы — благочестивые люди и не обманут путников.
Попрощавшись с хозяевами и сообщив, что вернутся к ужину, Винделор и Илай отправились в город.
Город просыпался, словно великан, вырывающийся из глубокого сна. Улицы ещё хранили запахи ночного веселья — перевёрнутые тележки у лавок и разбросанные пустые бутылки говорили сами за себя. Винделор, мужчина средних лет с усталым взглядом, и юный Илай, едва переступивший порог пятнадцати лет, пробирались по узким извилистым улочкам в поисках нужных торговых лавок, следуя указаниям Арама.
Солнце поднималось над яркими разноцветными крышами, высвечивая расписные фасады зданий и словно обнажая богатство и красоту этого места. В воздухе витали запахи спирта и дешёвых духов. Редкие прохожие с тусклыми взглядами и неуверенными шагами посматривали на странников с любопытством, их глаза скользили по ним, будто оценивая. Из окон домов выглядывали девушки, бросая двусмысленные взгляды и шепча что-то на грани слышимости.
Винделор, давно привыкший к жестокости и порочности мира, старался не обращать внимания на провокации. Он невольно прижал руку к револьверу в кобуре — не столько угрожая, сколько ища опору в этом хаосе. Илай шёл рядом, его глаза, полные юношеской наивности, жадно впитывали пестроту и грязь города.
