Завернув в переулок, они оказались у большого дома, в окнах которого мерцал странный свет. Из-за стёкол доносились шум и смех, но Илай, взглянув внутрь, нахмурился. Горожане внутри предавались безумному веселью, их движения были хаотичны, будто они забыли о всяком достоинстве.
— Нам не сюда, — сказал он, отводя взгляд и увлекая Миру дальше.
Они бежали, прячась в тенях, петляя по переулкам, каждое движение требовало предельной осторожности. Город окружал их своим тяжёлым дыханием, и с каждой минутой хаос его обитателей становился всё более пугающим. Свет фонарей едва пробивался сквозь тьму, а тени, казалось, следовали за ними, намекая на опасность.
Мира и Илай продолжали искать укрытие, пробираясь по лабиринту улиц. Каждый поворот мог стать либо спасением, либо ловушкой, и покой, которого они искали, ускользал, оставляя ощущение надвигающейся угрозы.
Время шло, но, несмотря на нарастающий хаос, в них теплилась надежда — надежда выбраться из этого безумного города и дождаться Винделора.
Когда они приблизились к городским воротам, их настиг шум из забегаловки неподалёку. Пятеро крупных мужчин с красными от хмеля лицами и наглыми ухмылками вышли на улицу, преграждая путь. Их тяжёлые фигуры казались частью зловещей атмосферы, словно тени, оживающие в ночи. Они были пьяны, их грубые шутки и подмигивания звучали как вызов.
— Отдай нам поиграть свою «сестрёнку»! — выкрикнул один, и его слова раскатились по мостовой, как удар.
Смех мужчин резанул Илая, вызвав воспоминания о погибшей сестре. Гнев вспыхнул в нём, словно искра в сухой траве.
В следующее мгновение трое мужчин упали, сражённые быстрыми ударами Илая. Его нож, ставший продолжением руки, двигался с точностью, отточенной тренировками с Винделором. Четвёртого он оттолкнул резким ударом, заставив того отступить, а пятый, увидев это, бросился прочь, охваченный страхом.
Мира застыла, потрясённая скоростью и решимостью Илая. Её мысли о Винделоре, человеке, который казался ей опорой, сменились новым пониманием: Илай был не просто юношей, в нём таилась сила, рождённая гневом и отчаянием.
Илай сам был ошеломлён. Он не хотел становиться тем, кто отбирает жизни, но в этот момент его навыки проявились в полной мере. Пьяные противники, слишком беспечные, стали лёгкой мишенью.
Осознание своей силы смешалось с болью, заставляя сердце биться быстрее. Ночные улицы были суровы, и Илай понял: чтобы выжить, нужно быть готовым к жертвам.
Илай и Мира двинулись дальше по улочке, усеянной обломками и следами беспорядков. Городские ворота, некогда величественные, теперь выглядели заброшенными. Подойдя к ним, они обнаружили, что ворота заперты, а стражи поблизости нет. Воздух гудел от далёкого шума празднества, охватившего город. Стража, поддавшаяся соблазнам и подкупленная местными бандитами, покинула посты. В Сорок восьмом отмечали ночь, когда стражники снимали с себя обязанности, оставляя ворота на замке.
— Закрыто, — произнёс Илай с раздражением, дёргая дверь, словно надеясь, что она откроется, и почувствовал, как отчаяние сжимает грудь.
— Мы не сможем её открыть, — добавил он, в его голосе звучала усталость.
Они стояли в тишине, нарушаемой лишь редкими звуками издалека. Мира, собравшись с мыслями, прервала молчание:
— Я знаю тайный лаз неподалёку. Наткнулась на него несколько лет назад, но… не решилась им воспользоваться и никому не рассказывала.
Её голос был робким, словно она боялась, что Илай рассердится.
— Нам нужно дождаться Винделора, — твёрдо сказал Илай, не допуская возражений. Он не доверял этому месту и не хотел полагаться только на слова девушки.
Мира попыталась возразить:
— Мы вдвоём справимся! Мы не знаем, жив ли он, а медлить нельзя!
Но её слова не задели Илая. Он резко оборвал её, чувствуя, как тревога вновь накатывает.
Они сидели в молчании, глядя на тени города. Крики веселья звучали всё громче, смешиваясь с шумом и редкими призывами о помощи. Тёмные силуэты людей бродили по улицам, оставляя за собой следы растерянности. Словно буря сметала прежний порядок, унося надежду на покой.
Илай чувствовал, как нервозность подталкивает его к действию. Его руки напряглись — он был готов бороться с любой угрозой. Мира, несмотря на желание рискнуть, ощущала тяжесть момента: выбор лежал на них обоих, и тишина усиливала ответственность.
Они долго молчали, вглядываясь в тени. Илай крутил в руках нож, его металлическая поверхность отражала тусклый свет фонарей. Мысли о том, как сильно город изменил его, вызывали смешанные чувства.
Ещё недавно он был стеснительным подростком, избегавшим взглядов и мечтавшим остаться незамеченным. Теперь его мир перевернулся. Илай смело защищал то, что ему дорого, не боясь смотреть в глаза врагам. Уверенность росла в его сердце, а отступление стало чуждо. Этот город, с его мрачными улицами, пробудил в нём силу, о которой он не подозревал.
