Понимая, что расслабиться — значит умереть, Винделор продолжал хладнокровно сокращать число преследователей. Он терпеливо ждал, пока они сблизятся, вынуждая их выходить из укрытия, где его скорость и точность могли стать решающими. Холодный пот стекал по лбу, кровь из пореза на руке сочилась, но он не обращал на это внимания — каждая капля была платой за жизнь.
Его разум работал чётко, без лишних эмоций; каждое движение, каждое решение было просчитано до секунды. Он знал: единственный способ выжить — атаковать первым, сломить волю врагов, прежде чем они поймут, что проиграли. Звуки битвы растворялись в ночи, и Винделор, отбросив сомнения, в этот миг перестал быть жертвой — стал охотником.
Винделор направлялся по запутанным улочкам, где тени скользили, а шёпот казался живым существом. Каждый его шаг отдавался в тишине ночи. Вокруг царила гнетущая атмосфера разложения: смешанные запахи пота и алкоголя, звуки далёких криков и хохота, гулкий ритм похоти, который манил и отвращал одновременно. Город, некогда полный жизни и света, теперь выглядел как арена безумия. Винделор видел, как горожане, не обращая внимания на происходящее, предавались страстям, будто всё остальное перестало существовать.
Знакомый страх витал в воздухе, пока он скользил между переулками, порой останавливаясь, чтобы устранить очередного преследователя. Несмотря на то что он уже отправил в могилу больше дюжины, охота не прекращалась. Времени на сожаления не было, но каждая смерть оставляла в нём тень — напоминание о том, как легко человек может скатиться к низменным инстинктам.
Он замедлил шаг, заметив четыре тела, разбросанные у небольшого трактира. Лица покойных были искажены болью, а в телах, казалось, ещё теплилась последняя искра жизни, пока живые продолжали плясать на грани безумия. Бездушное веселье, отвернувшись от реальности, длилось, словно смерть была лишь мелкой деталью ночи.
— Здесь определённо поработал Илай, — прошептал Винделор, разглядывая глубокие порезы, оставленные знакомым лезвием. В это время несколько женщин переплетались в порочном танце, всего в шаге от мёртвых.
Винделор почувствовал жгучее отвращение к увиденному. Это было не просто разнузданное веселье — это было разложение, уничтожающее суть человечности. Но противостоять хаосу в одиночку означало обречь себя на смерть, и он двинулся дальше, сосредоточившись на своих целях. Его шаги были осторожны, движения — точны; в каждом взмахе ножа он видел попытку вернуть миру крупицу утраченного порядка, какой бы бесполезной она ни казалась.
Когда Винделор вышел на открытую площадь, мрак города окутал его, давя на плечи гнетущей тяжестью. Разноцветные огни, вспыхивающие в окнах трактиров и борделей, разрезали тьму, создавая иллюзию жизни, но за каждым ложным праздником пряталась тёмная бездна. Он чувствовал, как тени, казавшиеся рассеянными, вновь сгустились вокруг.
Неожиданно на него напал одинокий преследователь — истощённый, с безумным взглядом, в котором горел голод хищника. Винделор попытался увернуться, но боль в плече от прежнего удара замедлила его. Лезвие врага полоснуло воздух, и Винделор едва успел отшатнуться. Ответив резким движением, он сбил противника с равновесия. Не давая тому восстановиться, он нанёс удар ножом, и враг рухнул на брусчатку, безжизненно раскинувшись.
В глазах убитого застыло отражение этого города — города, пожиравшего своих жителей. Винделор знал: за каждым углом скрывались десятки таких, и каждый жаждал его крови.
Следующая схватка настигла его в переулке, где он столкнулся с новым преследователем. Тот был быстрее, опаснее — кинжал сверкал в его руке, готовый пронзить при малейшем промедлении. Винделор уклонился от удара, но очередной выпад задел его, оставив ещё один лёгкий порез на бедре. Боль вспыхнула, но он стиснул зубы и нанёс мощный удар в лоб нападающего, заставив того замереть в замешательстве. Этого мгновения хватило: техничный выпад — и ещё одно тело осело на камнях мостовой.
На миг Винделор ощутил давящую пустоту. Эта мысль всколыхнула что-то в его памяти, и он резко остановился, вглядываясь в толпу. Сквозь хаос лиц и движений ему почудился знакомый силуэт. Сердце дрогнуло — неужели это Саймон, с его заразительным смехом и игривым взглядом?
Но, приглядевшись, он понял — лишь игра разума, плод усталости и напряжения. В воздухе тягуче висели сладковатые запахи алкоголя и наркотиков. Шагнув дальше в переулок, Винделор глухо выдохнул, прогоняя иллюзию.
Он устало опустился на холодную брусчатку, пальцы нащупали рукоять пистолета. Впереди ждали новые сражения. Помимо смятения в душе, он вспомнил о портфеле, плотно прижатом к телу. Его рука потянулась к нему, словно к единственной надежде в этом хаосе. Закрыв барабан пистолета, Винделор медленно, но уверенно перезарядил его. Глухой щелчок вернул его в реальность. Собравшись, он поднялся на ноги.
