Скажу здесь кратко о судьбе относительно немногочисленных чернокожих евреев Эфиопии. Во время итальянской оккупации им сперва не на что было жаловаться. Итальянцы видели врагов в эфиопских христианах (см. главу 54). А отношения христиан и евреев там, еще со времен средних веков, не были дружественными. Но, постепенно, по мере сближения Муссолини с Гитлером и арабскими националистами, вводились для евреев дискриминационные законы, принятые в 1938 году и в самой Италии. Соответственно, многие евреи приняли участие в патриотическом партизанском движении, совместно с эфиопскими христианами. До геноцида евреев дело в Эфиопии не дошло. Возможно, просто не успело дойти. Ведь власть Италии продержалась там всего 5 лет (1936–1941 годы), а немцы там так и не появились. Принято считать, что пострадали тамошние евреи не больше христиан.
В довершение всего случилась с Вингейтом и еще одна неприятность. В Эфиопии, в Годжаме, он был «исполняющим обязанности полковника». А вернувшись в Каир, выяснил, что он как был, так и остался в чине майора. (Временное присвоение чинов во время войны было нередким в английской и американской армии).
И вообще настроение у англичан было плохое. Немцы били их и в хвост, и в гриву — и в Ливии, и в Греции. Собственно, так будет продолжаться до второй половины 1942 года, пока не подоспеет американская техническая помощь, а Гитлер не увязнет в России.
Правда, Хайле Селассие I прислал Вингейту из Эфиопии теплое письмо и четыре золотых кольца. Были у него и британские награды. Но английское правительство не дало тем эфиопам, что служили в «Отрядах Гидеона», льгот, положенных солдатам британской армии, заявив, что это относится только к солдатам регулярных войск. Это взорвало Вингейта окончательно. К тому же он был измучен малярией. В результате генерал Вейвел (Уэйвел), командовавший британскими силами на Ближнем Востоке, получил доклад Вингейта, грубый до крайности и, видимо, не во всем объективный, о прошедшей кампании в Эфиопии.
Вингейт и раньше не очень-то соблюдал нормы вежливости, а тут и вовсе как с цепи сорвался. За такой меморандум по существовавшим правилам его следовало арестовать. Но Вейвел высоко ценил военные дарования майора. Он вызвал Вингейта для обсуждения доклада, и Вингейт признал кое в чем правоту генерала. Раздувать скандал Вейвел не стал.
Затем Вингейт окончательно расхворался. Пытаясь быстрее избавиться от малярии, он принимал очень большие дозы антималярийных лекарств, отличавшихся токсичностью. У него началась депрессия — в то время расстройства психики после малярии и антималярийного лечения были делом нередким. Во время одного из таких приступов Вингейт попытался покончить с собой с помощью ножа. По счастью — неудачно, но его госпитализировали. Теперь-то известно, что его кровь и спинномозговая жидкость буквально кишели малярийными микробами.
В госпитале в Каире Вингейта навещали люди из сионистских верхов, включая Бен-Гуриона. Все вселяли в него уверенность в том, что он сможет преодолеть болезнь. От Лорны, находившейся в Англии, историю скрыли, сообщив лишь, что госпитализация связана с малярией. Вскоре Вингейт поправился. Депрессия отступила. Он решил, что Бог сохранил его для выполнения великой миссии — помощи евреям.