В Хайфе, большинство населения которой составляли арабы, дрались основательно. Тогда-то в распоряжение «Хаганы» и поступило оружие «Кибуца», о чем я уже упоминал в главе 23. Бедуинов в Хайфе не было, но арабы-полицейские открыто присоединились к толпе и пустили в ход оружие. Евреи тоже действовали энергично. «Летучие группы» атаковали арабов из автомобилей. Одна из них, что была побольше, удачно действовала прямо из автобуса. У страха глаза велики: арабы сообщали, что действуют целых 3 автобуса. Английская полиция вылавливала «летучие группы».
Схватки происходили и в небольших поселениях. Так, недалеко от Иерусалима есть поселок Моца, основанный в 1894 году во времена Первой алии, в наше время фактически слившийся с городом. Тогда в августе 1929 года арабы из близлежавшей деревни Калуньи сумели захватить крайний дом поселка до прибытия англичан и вырезали жившую в нем семью Маклеф. Но упустили девятилетнего мальчика, который выпрыгнул из окна и спрятался. В дальнейшем у арабов будут основания пожалеть о том, что мальчишка остался жив: Мордехай Маклеф будет служить в «ночных ротах» Вингейта (о них дальше) и станет со временем прославленным израильским генералом.
Забежим вперёд. Русская поговорка говорит: «Долг платежом красен!». Арабская деревня Калунья не ушла от возмездия. Она оставалась гнездом арабских банд и в начале 1948 года в канун израильской Войны за независимость стала важнейшим пунктом арабской блокады Иерусалима. Весной того года она была сметена евреями, освобождавшими дорогу из Тель-Авива в Иерусалим. Арабы бежали. Ныне на этом месте стоит еврейский городок Мевасерет-Цион — пригород Иерусалима.
Некоторые из атакуемых арабами поселений были эвакуированы британской полицией, другие успешно держались, иногда используя оружие из «запечатанных ящиков». На пятый-шестой день беспорядки стали стихать, так как прибыло много английских войск. В Хайфе англичане для начала произвели аресты среди евреев. Но все это было уже неважно: там, где была «Хагана», евреи устояли.
Сейчас мне предстоит рассказать о трагедии, которую Израиль с болью вспоминает до сего дня. Эти события не заслонились ни последующими израильско-арабскими войнами, ни гитлеровским геноцидом. Они сильно поубавили веру еврейского и арабского народов в саму возможность мирного сосуществования.
Итак, у нас четыре святых города: Иерусалим — он вне конкуренции, Хеврон, Тверия и Цфат. В досионистские времена именно там благодаря религиозным евреям и теплилась еврейская жизнь. Самая маленькая из общин была в Хевроне, которая составляла в 1929 году около 600 евреев.
По сравнению с былыми временами это уже было много, ибо в 1924 году туда переехал знаменитый в религиозном мире слободкинский ешибот[21]. Его ученики (150 человек), которые все без исключения были ортодоксами и антисионистами, составляли четверть еврейского населения Хеврона. Слободки — пригород Каунаса (Ковно). Переезд ешибота в Хеврон ни в коей мере не был вызван еврейскими национальными устремлениями. Просто в то время правительство Литвы (тогда независимой) распространило на ешивебохеров (учащихся ешив) воинскую повинность. Вот они оттуда и уехали срочно. Быстрее и проще всего тогда можно было попасть в Страну Израиля. И ешибот обосновался в Хевроне. К святыне поближе, от сионистов подальше.