В свое время Маяковский написал четверостишие по поводу замены Троцкого на посту военного министра: «Заменить ли горелкою Бунзена / Тысячевольтный „Осрам“? / Что после Троцкого Фрунзе нам, / После Троцкого Фрунзе — срам!». «Осрам» — это фирма, производящая мощные лампы. Тогда ее знали все.
То же самое можно сказать о замене Вейцмана Соколовым. Соколов был, конечно, хорошим сионистом (о его деятельности я упоминал в главе 70 биографии Трумпельдора), но в сравнении с Вейцманом «не тянул» — не «Осрам», да и стар уже был. А Вейцман и в отставке оставался Вейцманом. Он и тогда много значил и много делал. В это время был основан, в частности, Научно-исследовательский институт имени Даниэля Зифа — на пожертвования богатых англо-еврейских семей Зиф и Маркс.
Руководил институтом сам Вейцман, там занимались химией и приняли немало бежавших от Гитлера ученых-евреев. Анекдот тех дней — для тех, кто чуть-чуть помнит химию: Вейцмана спрашивают: «Чем занимается ваш институт?» — «Абсорбцией», — отвечает Вейцман. Теперь это Институт имени Вейцмана в Реховоте. В 1935 году Хаима Вейцмана вновь избрали главой Всемирной сионистской организации.
А между тем в конце 1931 года на Землю Израильскую прибыл новый губернатор — Верховный комиссар, как тогда говорили, — Артур Уокоп (Arthur Wauchope. По-русски часто пишут Вайкоп или Вайчоп.) Честно говоря, он оказался тем самым «хорошим гоем», о котором мечтал Жаботинский. Хотя сам Жаботинский не считал его достаточно хорошим. Это был, безусловно, лучший из всех английских губернаторов Палестины за все время британского правления. Уокоп шел нам навстречу в столь важном вопросе, как сертификаты — разрешения на въезд. Он демонстрировал свою благожелательность и в мелочах: участвовал в разных торжествах, вроде открытия художественных выставок и т. д. Был, правда, вопрос, который и при нем вызывал трения — создание Законодательного Совета. В это время в необъятных афро-азиатских владениях Британии в моду вошла система косвенного управления. (Речь идет не о доминионах, к тому времени, практически, самостоятельных.) Суть этой системы заключалась в том, что английская администрация оставляла за собой только общее руководство. Вопросы благоустройства, образования, здравоохранения, судопроизводства по уголовным делам и т. д. хотя бы частично передавались в ведение местного самоуправления. Иногда для этого приспосабливались традиционные для данной страны институты власти, которые англичане пытались по возможности модернизировать. В других случаях самоуправление создавалось на пустом месте, причем инициатива местных элит приветствовалась. Такая политика позволяла британцам сокращать административные расходы, да и власть «в местной упаковке» принималась населением легче, чем прямое управление иноземцев. Система косвенного управления была введена и в Стране Израиля, тем более что статус подмандатной территории это подразумевал. Но здесь органы самоуправления в большинстве случаев складывались отдельно у евреев и у арабов. И были совершенно разными.
Евреи создали эти структуры по западному образцу, т. е. демократические, выборные. (Преобладали в них и тогда, и ещё много позже, социал-демократы.) У арабов общественно-политическая жизнь вертелась вокруг традиционного соперничества кланов. (О них мы ещё будем говорить.) Кланы заменяли арабам политические партии.
Правда, в городах со смешанным еврейско-арабским населением были общие муниципалитеты. И они в спокойное время как-то функционировали.