В Ханиту он попал в самое драматическое время — вскоре после ее основания. Он явился туда пешком, увешанный оружием, с Библией и иврит-английским словарем, без которого пока еще не мог обходиться. И сказал защитникам Ханиты: «Почему вы сидите внутри, почему не выходите? Эти укрепления ничего не стоят! Мы должны выйти навстречу врагу! Ударить по арабам…» Вообще, он забирался буквально к черту в пасть. По ночам, затаившись на берегу Иордана, поскольку приборов ночного видения еще не было, он слушал, как переходят реку караваны верблюдов, везущие оружие для арабов (в том числе и тайно присланное немцами), а потом жаловался, что «чертовы лягушки» опять мешали слушать! В общем-то, наверное, было не труднее, чем в Судане. Итогом всей этой разведывательной деятельности был меморандум, отправленный британскому командованию. В меморандуме Вингейт настаивал на создании подвижных отрядов, способных атаковать банды ночью там, где арабы чувствуют себя в безопасности. Вингейт указывал, что эти отряды должны опираться только на еврейские поселения. Особенно на расположенные в опасной местности поселения типа «стена и башня», а не на английские лагеря и форты.
Дело в том, что у англичан тогда служило много арабов. В то время, в 1938 году, толку от них никакого не было — только вред. Это было ясно и невоенным людям. Кстати, и «Таймс» об этом писала. Может, и не все арабские полицейские вели двойную игру, но и таких было достаточно: они оповещали обо всем людей муфтия, и пропадал эффект внезапности. Избавиться от арабов считалось нецелесообразным: англичане старались показать, что они не оказывают евреям односторонней поддержки, а ведь еврейской охраны было много. И Вингейт указывал на то, что в еврейских поселениях нет этих агентов муфтия. В дальнейшем он никогда не использовал арабских отрядов в операциях. Неизвестно, как восприняли бы идеи Вингейта, если бы не особое обстоятельство: английские войска, действовавшие традиционными методами, неожиданно потерпели фиаско в важном деле.
Теперь время вспомнить о нефтепроводе, по которому нефть шла с севера Ирака в Хайфу (см. главу 51). К тому времени он уже действовал, и Хайфа, среди прочего, считалась важной базой английского военного флота. С 1942 года она будет главной базой в восточном Средиземноморье. (И в районе Хайфы в это время на море и воздухе будут происходить драматические события. Но они за пределами моего повествования.)
И вот этот-то нефтепровод стал любимым объектом арабских диверсий. Трубы были вкопаны в землю на метр, и добраться до них не составляло труда. Был там участок километров в 20, расположенный в совсем дикой местности, которая ночью полностью переходила под контроль арабов. Они дорывались до трубы, простреливали ее, потом поджигали вытекающую нефть. Поднимался огромный столб пламени, видный не только из Хайфы, а даже за Иорданом. Приходилось перекрывать подачу нефти, останавливались насосы на станции в Заиорданье. Днем нефтепровод ремонтировали под армейской охраной. А ближайшей ночью, максимум через 2–3 суток, все повторялось.
Вингейт взялся защищать нефтепровод, но потребовал, чтобы ему дали возможность отобрать и обучить людей: первый опыт показал, что люди плохо действуют ночью в горах. Идея получила одобрение генерал-майора Монтгомери, командовавшего английскими войсками на севере Страны Израиля. (Будущий фельдмаршал, национальный герой Британии Монтгомери Эль Аламейнский.)
Так был создан смешанный англо-еврейский «взвод по охране нефтепровода», которым Вингейт командовал и который обучал в спешном порядке. Базировался взвод в кибуце Эйн Харод. К созданию этой части был причастен и Ицхак Саде, хорошо знавший местные условия и людей. Вингейт учил своих бойцов быстро ходить по горам ночью — искусству, которым он владел в совершенстве, ездить верхом, биться врукопашную. Часть средств на содержание этих сил выделила «Ирак петролеум компани» — хозяйка нефтепровода, но основные расходы несли евреи. Вскоре «огненная рота», как неформально назывались эти силы, хорошо себя проявила, и состав ее был расширен. Летом 1938 года в распоряжении Вингейта было уже 40 британских добровольцев, в числе которых — 3 лейтенанта, и 75 евреев. В случае большой операции присоединялись другие подразделения, но это бывало редко. Вингейт учил людей не только боевым приемам, он твердо решил вдохнуть в них наступательный дух. «Арабы думают, — говорил он, — что ночь принадлежит им. Им кажется, что только они умеют сражаться в темноте. Англичане по ночам запираются у себя в казармах. А мы, евреи, научим их (арабов) бояться ночи даже больше, чем дня». Не приходилось еще слышать евреям таких речей от английского офицера-гоя.