И теперь лидировали «ревизионисты», успевшие раскачаться раньше. Нелегальная алия продолжалась и в первые месяцы Второй мировой войны, а затем стихла — гитлеровцы подчинили себе всю Европу. И еврейский вопрос они теперь уже решали иначе.
Только в конце войны начнется второй период нелегальной алии. Но это уже выходит за рамки моей сказки. Принято считать, что в первый период нелегальной алии было вывезено, по минимальной оценке, 15 тысяч евреев. Из них 7,5 тысяч вывезли «ревизионисты», 4,5 — социалисты, 3 тысячи — частные лица. А в принципе эта эпопея заслуживает отдельной сказки. Ибо много было тогда проявлено сионистами энергии и мужества, например Эри Жаботинским, сыном Зеева (Владимира) Жаботинского.
Между тем в Европе в конце 1938 года появился новый очаг беспокойства. Мы оставили Чехословакию ослабевшей, потерявшей 40 % своей территории. Тем не менее, в этот период она еще существует. Теперь вместо ее запада — Судет — беспокойным становится восток — Закарпатье. Эта Богом и людьми забытая горная страна исторически входила в Венгрию, но после Первой мировой войны перешла к Чехословакии. По Мюнхенскому договору южная половина Закарпатья, где жило немало венгров, отошла к Венгрии. Правда, Венгрия претендовала на все, однако северная часть Закарпатья, где преобладали русины (ветвь украинцев?), пока что оставалась в составе Чехословакии. Эта область стала практически независимой. Власть Праги, до Мюнхена очень даже ощутимая, теперь имела призрачный характер.
Итак, в распоряжении украинцев вдруг появилась пусть маленькая, но страна, где они почувствовали себя хозяевами. На Западе существовала ОУН — эмигрантская Организация украинских националистов основанная в Вене в 1929 году, которая еще до прихода Гитлера к власти поддерживала связи с нацистами. С 1937 года ОУН находилась под опекой германской разведки (Абвер). После захвата Вены связи эти еще более усилились: там были люди, с австро-венгерских времен связанные с украинцами, многие из которых, в свою очередь, с тех же самых времен ориентировались на Вену.
В Вене, где еще сохранялись связи с бывшими территориями Австро-Венгрии (прошло только 20 лет после ее распада), Абвером была создана специальная организация «Конгресс национальных меньшинств». Она поддерживала отношения с украинцами, словаками, словенцами, хорватами, боснийцами и т. д. — то есть с теми, кто так и не получил независимости. И теперь уже добрым словом поминал мягкую, безалаберную Австро-Венгрию — при новых хозяевах жилось тяжелее.
Украинцы помнили еще и то, что в Вене благосклонно относились к их националистическим устремлениям. Сперва для противодействия полякам в Восточной Галиции. А в последние десятилетия перед Первой мировой войной, когда отношения Австро-Венгрии с Российской империей все больше ухудшались, в украинском национализме венские власти видели противовес прорусскому панславянскому движению. В 1938–1939 годах все это было еще недавней историей, что гитлеровцы и старались использовать. Впрочем, «полевые командиры» ОУН в Галиции не всегда слушали венское руководство. Особенно Бандера.