В общем, даже для опытных английских администраторов управление такой страной было делом нелегким. А тут еще эти евреи лезут со своей чертовой Декларацией Бальфура, со своим ивритом, со своим гимном. Словом, стороны препирались, жаловались в Лондон, Париж, куда только не жаловались. И забыли при этом евреи о главном — о военном вопросе. Жаботинский, конечно, пристально следил за обстановкой. Он-то с самого начала полагал, что роль еврейских воинских частей не закончится с окончанием Первой мировой войны. Но не всякий умеет видеть далеко вперед. Война кончилась. Большинство солдат стремились вернуться домой. А те, кто мечтал остаться — а такие были среди «американцев», — хотели начинать строить свое еврейское государство. Это касалось и местного Палестинского полка. Один инцидент, только чудом не переросший в большую беду, усилил это желание. Англичане хотели перебросить одну роту этого полка в Египет. Евреи отказались. Конечно, для этого у них были свои основания: не для того шли в армию, чтобы ссориться с египетскими националистами. Но это можно было счесть за бунт. А тогда уж точно заварилась бы крутая каша. К счастью, этого не случилось — и все благодаря полковнику Скотту[2], который, рискуя своим положением, выгородил еврейских солдат. Но было ясно, что подобное чудо еще раз не повторится, и случай этот усилил тягу к демобилизации. Летом 1919 года в Петах-Тикве состоялся съезд представителей палестинских и американских легионеров вместе с делегатами от рабочих. Жаботинский там выступил с речью. Он сказал, что ситуация опасная, тем более, что арабы видят нелюбовь английской военной администрации к евреям и удерживает их только существование легиона. Но ему не верили (в первый, но не в последний раз). Старожилы говорили, что он, Жаботинский, — сам новичок на Земле Израильской, что они хорошо знают арабов и опасности нет. И демобилизация началась, тем более что в Египте ситуация более или менее стабилизировалась, как того и желали англичане. Так что казалось, наступила тишина. И к весне 1920 года из 5 000 еврейских солдат осталось 400. Тут-то и начали сбываться предсказания Жаботинского…
Те, кто был уверен, что знает арабов, как людей мирных и понимающих пользу от евреев, ошибались. Прежде всего, арабы просыпались политически. В то время это выражалось в сочувствии Фейсалу[3]. Мы еще поговорим об этом в дальнейшем, но сейчас важно другое: подстрекательские действия некоторых членов английской администрации. План был прост. Один хороший удар, и в Лондоне поймут, что Декларация Бальфура — глупость. И евреям это тоже станет ясно. И все будет закончено. А заявления арабов в поддержку Фейсала казались ерундой (а зря). Все это, конечно, делалось без лишнего шума. Непосредственно с арабскими главарями сносился начальник канцелярии иерусалимского губернатора полковник Уотерс-Tейлор. Я вообще-то избегаю упоминать антисемитов, но он стоит внимания. С начала 1920 года он обращался к арабам с призывом организовать серию антиеврейских беспорядков, чтобы убедить британское правительство в «непопулярности просионистской политики». Его начальник, бригадный генерал Стордс — губернатор Иерусалима, — был, по крайней мере в общих чертах, осведомлен об этой деятельности. Ни Уотерс-Тейлор, ни Стордс, конечно, не предполагали, что скоро все станет известно и широкой публике. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. А случилось вот что.
Как я уже писал в сказке о Трумпельдоре, еще в 1919 году удалось убрать трех уж слишком явных антисемитов из английской военной администрации. И на место одного из них был назначен полковник Майнерцхаген. Его должность теперь называлась «политический секретарь». Во время Первой мировой войны он был начальником разведки у генерала Алленби и дружил с Аароном Ааронсоном из «Нили»[4]. А еще — христианским сионистом. В принципе его нынешняя должность казалась безобидной. Но он был разведчиком и искусства этого не забыл. Организовал свою, формально ведомственную, а фактически — личную агентуру. И узнал много такого, чего другу евреев — а он не скрывал своих сионистских убеждений — знать было не положено. Это была подводная часть айсберга. Ее до поры до времени англичанам удавалось скрывать от евреев. Но саму подстрекательскую кампанию скрыть было нельзя. Стало ясно: обстановка накаляется и арабы считают, что английские власти тоже против евреев (и это оказалось правдой). А так как от петиций толка не было, то в марте 1920 года Жаботинский, Рутенберг, Вейцман (в то время прибывший в Страну Израиля) и Усышкин собрались на совещание и решили организовать самооборону (на иврите — «Хагана»). Так родилась эта знаменитая в дальнейшем организация. По предложению Рутенберга во главе всего дела встал Жаботинский.
