Но Плюмер закончил свое губернаторство, а добро всегда быстро забывается. Возможно, тяжелый для евреев 1927 год породил у арабов надежду, что все сионистское движение само стихнет: об этом тогда говорили многие. Но в 1928 году положение стало улучшаться. И в конце 1928 года мандатные власти утвердили новые тысячи сертификатов — разрешений на въезд в страну. Алия возобновилась! Арабам стало ясно, что надо действовать. Сам по себе сионизм не умрет!
Итак, почти восемь лет на Земле Израильской было более или менее тихо. Но здешнее еврейское руководство этой тишиной не обманулось. В общем-то все понимали, что спокойствие это временное. Жаботинский писал в 1924 году: «Покуда есть у арабов хоть искра надежды избавиться от нас, они эту надежду не продадут ни за какие сладкие слова, ни за какие питательные бутерброды, именно потому, что они не „сброд“, а народ, хотя бы и отсталый, но живой», — то есть без военной силы не обойтись. Вообще, я очень советую прочесть его фельетоны «О железной стене» и «Этика железной стены». Это доступно, есть во всех сборниках, и оттуда, кстати, вы узнаете, что Жаботинский был не таким уж экстремистом. Выселять арабов он не хотел, надеясь, что достаточно будет демонстрации еврейской силы, чтобы среди арабов потеряли авторитет экстремистские группы и взяли верх умеренные. В 20-е годы он относился скептически к нерегулярным отрядам еврейской самообороны. Требовал восстановления регулярных военных сил, — кстати, еще и потому, что их можно продемонстрировать арабам. «Еврей всегда ищет подмену, — говорил Жаботинский, — поэтому сегодня делают ставку на самооборону и вооруженные поселения. Две тысячи еврейских солдат окажут на арабское население большее впечатление, чем десять тысяч вооруженных жителей. И как попадет оружие в страну? Самооборона и только самооборона — подобна игрушечному пистолету».
А ведь именно деятельность Жаботинского в 1920 году положила начало «Хагане». Громкая «неудача с ульем» (о чем ниже), казалось, подтвердила правоту Жаботинского. Однако англичане не шли на восстановление Еврейского легиона. В конце концов Самуэль согласился, чтобы в небольших поселениях, там, где нет британской полиции, хранилось «оружие в запечатанных ящиках». Другими словами, евреям позволили иметь немного легального оружия, но достать его можно было только сломав печать. Потом надо было объясняться с англичанами по этому вопросу, доказывая, что иного выхода не существовало. Это было лучше, чем ничего, но явно недостаточно даже для организации эффективной самообороны. Вот почему создание еврейских военных сил пошло по партизанскому пути. «Мы, — сказал один из социал-демократических лидеров, — не согласимся пожертвовать реальной силой, хоть и малочисленной, ради иллюзий Жаботинского».
Как мы уже знаем, в 1920 году была создана еврейская военизированная подпольная организация «Хагана», которая планировалась как массовая организация, охватывающая все боеспособное еврейское население. «Если есть оружие без организации — последняя в конце концов возникает, но если есть организация без оружия — ей придется прекратить существование», — говорил один из основателей «Хаганы» Голомб[17].
Где же достать его — оружие? Кое-что удалось раздобыть при расформировании Еврейского легиона, но этого было явно недостаточно. В первые послевоенные годы не составляло проблемы купить оружие в Европе — много его там осталось. Проблемы были другие. Во-первых, собрать деньги. Это всегда деликатный вопрос. А тут ведь приходилось собирать деньги тайно. Во-вторых, надо было тайно доставить оружие в страну. Здесь-то и случился конфуз, который известен как «неудача с ульем».
Практика показала, что самообороне нужнее всего были пистолеты, так как сражаться приходилось чаще в городах, где дальнобойность менее важна. Кроме того, приходилось прятать оружие от англичан не только на таможне, но и в стране.
Первые 200 пистолетов и патроны к ним удалось закупить быстро. Они были переправлены к нам в простенках холодильников. Заметим, что это оружие пригодилось в Иерусалиме уже в ноябре 1921 года, во время событий, описанных мною в главе 10.
Но затем случилась беда. Холодильники были в те дни новинкой, и новинкой дорогой. Было принято решение заменить их дешевыми ульями. И в конце 1921 года такой улей вдруг упал в хайфском порту и раскололся! И посыпалось из него сами понимаете что. Разумеется, и в арабском мире, и в Британии поднялся превеликий шум.
Но к этому времени арабские волнения стихли. Можно было перевести дух.
«Неудачу с ульем» помнили долго. А ведь еще надо было обучать военному делу людей. Становилось ясно, как трудно будет нелегально создать массовые вооруженные силы. И не только Жаботинский относился к этим попыткам скептически: нашлись и другие скептики.
