Федор подошел к приемнику, выдернул шнур из розетки, вернулся к двери, подпер ее стулом и, не прощаясь, молча ушел.
— Эй, ты куда?
Федор не остановился. Он обернулся и едва слышно произнес:
— Отстаньте. Я здесь ни при чем.
После неудачного допроса Федор вышел из отделения и набрал номер Анастасии.
— Алло. Насть, привет. Это я.
— Привет.
— Как там по моему делу? Есть какие-нибудь новости? Выяснила, что это за оружие было?
— Да.
— Да? — Федор удивился, он не ожидал положительного ответа. — Круто. И что? Я оказался прав? Это струна?
— Нет.
— Хм. А что тогда? Скальпель?
Он зажал телефон между плечом и ухом, достал сигарету и почиркал спичкой.
— Судя по характеру повреждений, раны были нанесены чем-то острым и тонким, но не скальпелем. Скорее всего, иглой.
— Иголкой?
— Да.
— Но тогда как он так ровно? Под линейку? С помощью циркуля круги чертил, что ли?
Федор представил Подольского с огромным циркулем в руках.
— Не похоже. Выглядит так, словно порезы нанесены каким-то промышленным аппаратом.
— На станке?
— Да. Что-то наподобие ЧПУ-станка.
— Жесть. Больной пионерский извращенец, — Федор едва сдержался, чтобы не матернуться.
— Пионерский? Почему пионерский?
— Да так, — Федор затушил окурок, хотел подкурить вторую, но сигареты в пачке закончились. — Похоже, я ошибался в своих сомнениях. Видимо, это сделал он.
— Задержанный?
— Да, Подольский.
— Он сознался?
— Нет. Но я видел его припадок. В таком состоянии он явно себя не контролирует. Бредил про какую-то женщину, для которой написал любовное послание. Говорил о каком-то друге, который дает ему подсказки. Псих он, короче.
— И что сейчас?
— Ничего. Забрали в больницу. После того, что увидел, больше не сомневаюсь. Получается, Подольский их убил, отрезал язык, а потом запихал тела под резак…
— Нет.
— Что нет? Думаешь, не он?
— Нет. Не в том дело. Все куда хуже.
— Это как?
— Жертвы определенно были живы, когда он производил над ними свои манипуляции.
От слов Анастасии Федору стало не по себе. Он сглотнул и оперся о столб.
— Алло. Федь, меня слышно?
Федор молчал. Он представил, как Анатолий под крики женщин задорно поет свою пионерскую песню.
— Федь? Алло.
— Да, алло. Прости, да.
— В общем, похоже, порядок был такой: он обездвиживал, удалял жертве язык, после делал круговые надрезы на теле и только потом убивал, путем отрезания жертвам головы при помощи дисковой пилы.
— Понял, — Федор зашатался, сел на ступеньку. — Что-то еще выяснилось?
— Да. Думаю, важный факт — спираль, на теле расходящаяся.
— М?
— Порезы на теле в виде расходящейся спирали. Убийца привязывал жертве руки по швам и наносил по всей площади спиралевидные порезы.
— Расходящаяся — это как?
— Это значит, что он нарезал тела от центра наружу. От центра живота с шагом в два миллиметра. Мне пока сложно сказать, как он это делал, но, думаю, убийца закреплял жертву на некой вращающейся платформе. Платформе, над которой располагалась игла. И с помощью этой иглы он прорезал расходящиеся сферические контуры…
— Насть, можно без контуров? Попроще, пожалуйста. Голова и так уже не соображает.
Федор остановил выходящего из отделения полицейского и жестом попросил закурить.
— Как тут на словах передать? Можно представить некое устройство, похожее, скажем, на граммофон.
— Так, — Федор выдохнул дым.
— Ну вот. Получается что-то типа проигрывателя виниловых пластинок.
— Так. Дальше.
— Дальше тело вращалось, как пластинка, а сверху на него воздействовали резцом.
— Подожди, Насть. Хочешь сказать, на теле что-то записано?
— А? Нет. Вряд ли. Не думаю. Это я для примера, для наглядности, так сказать.
— Там послание?
Федор встал и выронил сигарету.
— Нет-нет. Говорю же, это вряд ли, — Анастасия задумалась. Подобная версия не приходила ей в голову. — Хотя…
— Так, Насть, нам нужно расшифровать послание.
— Постой. Так не бывает. Возможно, конечно, убийца это и планировал. Но фактически, на физическом уровне, реализовать подобную задумку крайне сложно. Невозможно. Твое смелое предположение годится только разве как гипотеза мотива преступления.
— Рано делать выводы. Сейчас буду.
— Зачем?
— Я должен сам это увидеть.
— Могу сбросить фото.
— Нет.
Он прервал вызов и поспешил на парковку.
«Если там записано послание, оно наверняка поможет мне в расследовании. А вдруг там подсказка? А вдруг там признание?» — рассуждал Федор, на ходу вытаскивая ключ.
«А если своим посланием убийца дразнит полицию? Дразнит меня. Решил поиграть, урод».
— Сейчас все узнаем, — произнес он и стер рукавом с бензобака белый след, оставленный какой-то птицей.
Федор надел шлем, застегнул куртку и завел свой мотоцикл. Завел «мапэд», как он стал называй свой байк вслед за Рамуте.
«Пора бы масло поменять», — подумал он, недовольно скривился и прибавил газу.
От отделения до городского морга рукой подать, можно было и пешком прогуляться, но уже осень, мотосезон скоро закончится, и придется оставить свой «мапэд» в гараже. Так что хоть километр, хоть сто метров, но Федор предпочитал проделать их верхом на своем любимом мотоцикле.
«Сейчас расшифруем послание и посмотрим, как он тогда запоет».
