– Дело ваше. Вольному – воля. А мне бы вы очень пригодились. Но хоть проводить меня вы не откажетесь?
– Когда?
– Сейчас.
– Вы уже уезжаете, мистер Уайт?
– Разумеется, долго гостить здесь – сомнительное удовольствие.
– Но хоть перекусите перед дорогой.
– Это лишнее. У меня в переметных сумах есть все необходимое.
– Вы не проститесь с Бэнкрофтом?
– Нет.
– Но вы же приехали поговорить с ним о делах?
– О делах я поговорил с вами, ведь в них вы разбираетесь лучше его. И еще я хотел предупредить вас, что индейцы где-то рядом.
– Вы их видели?
– Нет, но их следы попадаются все чаще. В это время года кочуют на юг стада мустангов и бизонов, и краснокожие покидают свои стоянки, чтобы охотиться на них. Кайова можно не опасаться, с ними есть договоренность о строительстве железной дороги, а вот команчи и апачи не знают о нашем договоре, и лучше не попадаться им на глаза. Мы в своем секторе работы закончили и покидаем эти края, так что бояться нам уже нечего, а вот вам следует поостеречься и поспешить. Здесь становится весьма опасно… А теперь седлайте коня и спросите, не хочет ли Сэм Хокенс составить нам компанию.
Сэм, конечно, хотел. Я отправился в палатку Бэнкрофта и сообщил, что сегодня работать не буду, а вместе с Хокенсом еду провожать Уайта. В ответ услышал:
– Катитесь ко всем чертям! Может, шеи себе свернете!
Кто бы мог предположить, что это «ласковое» пожелание чуть не сбылось!
Уже несколько дней я никуда не выезжал, и мой пегий жеребец радостно заржал, когда я принялся его седлать. Кстати, он оказался замечательным конем, и я уже предвкушал, как буду рассказывать об этом старине Генри.
Мы неспешно ехали в блеске прекрасного осеннего утра, рассуждая о строительстве новых железных дорог и других делах, близких нашему сердцу. Уайт дал несколько дельных советов о том, как лучше соединить наши участки.
Около полудня мы сделали привал возле ручья, чтобы отдохнуть и перекусить, а затем Уайт с проводником отправились дальше, а мы с Сэмом немного отдохнули, изредка переговариваясь.
Пора было в путь, и я нагнулся над ручьем, чтобы зачерпнуть воды. Вода в ручье была кристально-чистая. И вдруг на дне я увидел следы человека и показал их Сэму. Он долго рассматривал их, а потом сказал:
– Уайт был совершенно прав: индейцы рядом.
– Вы считаете, что это след индейца?
– Да, это след индейских мокасин. Что скажете, сэр?
– Да ничего.
– Но вы же должны при этом что-то предполагать, ощущать, думать, наконец!
– Думаю, что здесь был краснокожий.
– То есть вы хотите сказать, что вам совершенно не страшно?
– Нисколько.
– Признайтесь, что вы встревожились.
– Тоже нет.
– Значит, вы просто не знаете краснокожих!
– Вот и узнаю. Они, наверное, такие же люди, как и мы: враги своих врагов и друзья своих друзей. Во всяком случае, я не собираюсь враждовать с ними, и, думаю, мне нечего их опасаться.
– Вы гринхорн, и, похоже, останетесь им навсегда. С краснокожими все зависит от чистой случайности, а не от вашей воли. Вы убедитесь в этом на собственном опыте, и я от души желаю, чтобы за драгоценный опыт вам не пришлось поплатиться какой-либо частью тела, не говоря уже о жизни.
– Как по-вашему, когда краснокожий прошел здесь?
– Вероятно, уже дня два назад, иначе его следы были бы заметны и на траве, а сами видите – она нигде не примята.
– Думаете, это разведчик?
– Да, он выслеживал бизонов. Сейчас между многими племенами заключено перемирие, так что вряд ли это военный разведчик. Он был очень неосторожен, как видно, молодой еще. Опытный воин никогда не ступит в такой мелкий ручей, ведь на его дне след остается надолго. Здесь прошел гринхорн вроде вас, только краснокожий. Хи-хи-хи!
Тихо посмеиваясь себе под нос, Сэм встал, чтобы оседлать коня. Я уже привык к тому, что он постоянно называл меня гринхорном, и не обижался, зная, что он желает мне только добра.
Мы могли бы вернуться прежней дорогой, но мне необходимо было разведать трассу, поэтому мы немного отклонились в сторону и поехали параллельно уже известной дороге.
Вскоре мы выехали к широкой долине, буйно заросшей травой. Вокруг возвышались холмы, покрытые у подножия густым кустарником. На вершинах темнел лес. Небольшая, всего на полчаса пути, долина хорошо просматривалась. Не успели мы проехать и несколько шагов, как Сэм Хокенс вдруг остановил коня и стал внимательно вглядываться в даль.
– Ага, ладненько, вот и они! – крикнул он. – Первые в этом году!
– Что это? – спросил я, увидев вдалеке восемнадцать, а может, и двадцать медленно передвигающихся точек.
– Что? – передразнил он, оживленно крутясь в седле. – И не стыдно спрашивать? Ах, да чего еще и ожидать от вас? Гринхорн порой не видит даже того, что у него под носом! Ну-ка, сэр, попробуйте отгадать, что это за существа передвигаются вон там, куда устремлены ваши прекрасные глаза?
– Попробую. Олени? Но их стада насчитывают обычно не больше десяти особей. К тому же, учитывая расстояние, следует предположить, что эти животные крупнее оленей.
