Он был весь покрыт невысоким кустарником, над которым возвышались два дерева. Ни Сэма, ни охраны не было видно. Только было я собрался снова нырнуть, как услышал над собой, на высоком берегу, какой-то шорох. Глянув вверх, я увидел спускающегося индейца. Это был Пида, сын вождя Тангуа. К счастью, он не заметил меня, вскочил в лодку к стал грести к островку, где находился Сэм. Мне пришлось запастись терпением.
Вскоре до меня стали долетать обрывки разговора, я узнал голос Сэма. Я подплыл к последней в ряду пироге, которых, кстати, было огромное множество, словно каждый кайова имел собственную лодку, вынырнул и услышал голос сына вождя:
– Мой отец Тангуа приказывает, чтобы ты сказал!
– Вот еще! – отвечал Сэм.
– Тебя ждут самые страшные пытки! – угрожал Пида.
– Не смешите меня! Сэм Хокенс – и пытки? Хи-хи-хи! Твой папаша уже раз пытался это сделать, там, у Рио-Пекос. И знаешь, чем все это кончилось?
– Этот койот Сэки-Лата ранил его!
– Точно! Так будет и здесь! Я не боюсь вас!
– Ты сошел с ума. Подумай, о чем ты говоришь? Ты в плену и крепко связан.
– Спасибо дорогому Сантэру за эти ремешки, мне в них так удобно.
– Я знаю, тебе очень, даже очень больно. И как же ты собираешься бежать, если кругом охрана, а ты крепко привязан к дереву?
– Молодой человек, предоставьте это дело мне. Тут прекрасный климат, и я пока не тороплюсь покидать ваш гостеприимный край. Но когда надумаю прощайте навек!
– Мы тебя отпустим, но только скажи – куда он пошел?
– И не подумаю. Теперь я все понял. Сантэр пугал меня, рассказывая о приключениях у Золотой горы, привирая при этом безбожно. Я же догадываюсь, как было дело, и смеюсь над вами. Вам ни за что не поймать Виннету и моего ученика Олд Шеттерхэнда, хи-хи-хи!
– А как же ты, его учитель, попался к нам в руки? – съехидничал Пида.
– А просто так, дай, думаю, попадусь, – не моргнув глазом, отпарировал Сэм. – Просто страшно соскучился по вас, вот и надумал малость погостить, чтоб мне лопнуть! И с чего это вы взяли, что Виннету и Олд Шеттерхэнд побегут за вами? Чепуха! Затея ваша сорвалась, апачей – нет как нет, и вы ломаете голову, где они, а я, видите ли, должен вам сказать, куда они поехали? Да откуда я знаю? А… впрочем, знаю, но не скажу, ты сам скоро и без меня все узнаешь…
В этот момент раздались громкие окрики, и Сэм замолчал.
Слов я не понимал, но в шуме явно слышались крики погони, вдруг я различил четко произнесенное имя Виннету.
– Слышишь, где они? – с ликованием воскликнул Сэм. – Где Виннету, там и Сэки-Лата! Пришли наконец-то, голубчики!
Крики и топот бегущих индейцев усиливались. Они заметили Виннету, но пока его не поймали. Срочно надо было действовать. Сын вождя в одно мгновение прыгнул в пирогу, на ходу отдавая стражникам приказ:
– Приготовьте ружья и стреляйте в каждого, кто попытается освободить его! – и погреб к берегу.
Мне не терпелось освободить Сэма в тот же день, но сейчас об этом нечего было и думать. При моем появлении стражники убили бы и Сэма, и меня, выполняя приказ юного вождя.
Пока Пида греб к берегу, мне пришла в голову дерзкая мысль. Он любимый сын вождя, и если бы я взял Пиду в заложники, то можно было обменять его на Сэма. План был, конечно, дерзкий, но вполне выполнимый.
Я огляделся. Виннету бежал к Ред-Ривер, потом свернул влево, оставляя наш лагерь правее. Он уводил преследователей от нашей стоянки. Кайова неслись вслед за ним с криками и воплями, часовые повернулись ко мне спиной и уставились на тот берег. Поблизости никого не было. Сын Тангуа доплыл до берега и, когда, наклонившись, принялся привязывать пирогу, я выскочил из воды прямо у него перед носом и одним ударом повалил на землю. Потом втащил в лодку, забрался в нее сам и погреб вверх по течению вдоль самого берега. Все произошло мгновенно и, главное, незаметно: стражники по-прежнему следили за происходящим в деревне.
Я греб изо всех сил, чтобы как можно быстрее выбраться за пределы деревни. А когда огни костров исчезли, я пересек реку, вытащил лежащего без сознания индейца на берег, отрезал у лодки ремни и связал юношу, а пирогу, чтобы не выдала меня, вытолкнул на середину реки. Потом взвалил связанного парня на спину и медленно пошел к нашему лагерю.
Доставить добычу оказалось труднее, чем я думал. Придя в себя, Пида стал яростно сопротивляться. Пришлось пригрозить ему ножом.
– Ты кто? – в бешенстве кричал он. – Паршивый бледнолицый, завтра мой отец Тангуа расправится с тобой!
– Он не догонит меня, он не может ходить, – спокойно возразил я.
– Зато у него есть множество воинов, они по его приказу пойдут по твоим следам.
– Не страшны мне ваши воины, и каждого ждет участь твоего отца, пусть только сунутся!
– Уфф! Ты дрался с моим отцом?
– Да, это я раздробил ему колени!
– Уфф, уфф! Значит, ты Сэки-Лата? – поразился Пида.
– Ты еще не понял? Кто же, как не я и Виннету, осмелится пробраться в вашу деревню и похитить сына вождя?
– Уфф! Пусть я умру, но вы не услышите из моих уст ни одного крика боли!
– Мы не желаем твоей смерти, потому что мы не убийцы. Если твой отец выдаст обоих бледнолицых, мы тебя отпустим.
– Сантэра и Хокенса?
