Удивительно, но столь же неразлучными были и их животные. Длинноногая лошаденка, несмотря на жажду, не прикасалась к воде ручья или реки, пока не убеждалась, что голова маленького мула также опущена в воду; а тот даже в самой свежей, самой сочной траве стоял недвижимо, пока своим фырканьем не подзывал подругу-клячу, словно хотел прошептать: «Эй, они спешились и жарят бизонью ляжку! Давай-ка мы тоже позавтракаем, а то ведь до позднего вечера больше ни кусочка не перепадет!»
Их хозяева неоднократно спасали друг другу жизнь. Без всяких раздумий в минуты большой опасности один бросался на выручку другому. Точно так же вели себя и животные, а если надо, то они могли не только защититься от любого врага острыми копытами, но и прикрыть хозяев. Все четверо были как бы одной семьей; ни о какой другой они и не помышляли.
Итак, лошади бодрой рысью мчались в северном направлении. С утра кобыле и мулу задали сочного корму и напоили свежей водой. Их хозяева побаловались олениной, не забыв тоже освежиться живительной влагой. Остаток мяса теперь несла в сумке кляча Джемми, так что с едой у всадников проблем не было.
Между тем солнце достигло зенита и медленно тронулось к западу. День выдался очень жарким, и оба всадника вздохнули с облегчением, когда над прерией повеяло приятно щекотавшим освежающим ветерком. Бескрайнее травяное полотно с мириадами цветов, пока еще не тронутое огненно-рыжими красками осени, радовало глаз свежестью сочной зелени. Над широкой равниной, подобно гигантским кеглям, высились скалы, пылающие на западе в ослепительном солнечном свете во всем своем великолепии, которое — чем дальше на восток — меркло, погружаясь в более темные, густые и мрачные тона.
— Долго нам еще трястись сегодня? — спросил Толстяк после многочасового утомительного молчания.
— Пока не стемнеет, — буркнул Длинный Дэви.
— Well![382] — улыбнулся малыш. — Тогда до привала.
— Aye![383]
Мастер[384] Дэви имел обыкновение вместо «yes» говорить «aye», что, впрочем, одно и то же.
На некоторое время снова воцарилась тишина. Джемми остерегался снова получить односложный ответ того же рода, но его хитрые глазки продолжали украдкой наблюдать за приятелем. Он только и ждал удобного момента, чтобы устроить тому небольшую встряску. В конце концов, Длинному молчать тоже надоело, и он спросил, указав вперед:
— Тебе знакомо это место?
— Да уж!
— Ну?! И что это?
— Америка!
Дэви с явным неудовольствием подтянул ноги и поддал мулу шенкелей. Потом, словно разговаривая сам с собой, пробормотал:
— Скверный малый!
— Кто?
— Ты!
— Я? Но почему?
— Злопамятный!
— Вовсе нет — за что купил, за то и продаю! Ты же частенько даешь мне глупые ответы, и я не понимаю, почему я должен быть остроумен, отвечая на твои вопросы.
— Остроумен? Увы! Ты весь состоишь из плоти — уму там и пристроится негде!
— Ого! Ты забыл, что я получил образование за океаном, в Старом Свете?
— Закончил один класс гимназии? Как же! Разве я могу забыть такое — ты же напоминаешь об этом по тридцать раз на дню!
— Просто необходимо напоминать тебе об этом и по сорок, и по пятьдесят раз, ибо ты недостаточно тактичен! Да, но почему ты говоришь про один класс?
— Ну, ладно, могу говорить про три.
— Вот именно!
— На остальные ума не хватило, — усмехнулся Длинный Дэви.
— Имей совесть! Просто не хватило денег; с головой у меня все в порядке! Я сразу понял, о чем ты говорил пару минут назад. Никогда не забуду это место! Если уж ты так хочешь, то на той стороне, вон за теми высотами, мы и познакомились.
— Aye! — Дэви погрузился в воспоминания. — То был скверный день — я расстрелял весь порох, а сиу[385] шли за мной по пятам. В конце концов я выдохся, не мог двигаться дальше и попал к ним в лапы. Вечером появился ты…
— Да, эти глупцы запалили такой костер, что его, похоже, было видно из самой Канады! Я не мог его не заметить и подкрался ближе. Пятеро сиу и связанный белый — эта картина мне не понравилась. В отличие от тебя я порох зря не трачу. Двоих уложил на землю, а остальные сбежали, не подозревая, что имеют дело с одним-единственным противником; а ты получил свободу.
— Я был не только свободен, но и зол на тебя!
— Из-за того, что я не застрелил обоих индсменов[386], а лишь ранил их, да? Индсмен тоже человек, а я никогда не лишал людей жизни, если в том не было крайней нужды. Я же не каннибал!
— А что, я похож на него?
— Хм! — пробурчал Толстяк, смерив Длинного испытующим взглядом. — Теперь ты, конечно, уже не тот молодец, что прежде, но тогда, как и многие другие, ты считал, что красных надо уничтожать, как бешеных псов. Мне пришлось наставлять тебя на путь истинный!
— И я рад этому, — вполне искренне подытожил янки.
— Смотри, что там, в траве?
Джемми придержал лошадь и указал в сторону скалы, у подножия которой в траве виднелась длинная темная линия.
Дэви также осадил своего мула, приставил ладонь к глазам, после чего произнес:
— Заставь меня проглотить дюжину ружейных пуль, если это не след!
— И мне так думается. Ну что, Дэви, познакомимся с ним ближе?
