— Да, — снова признался я.
— Но я заметил это и скрылся, и тогда он пошел искать меня, ха-ха-ха! Нужно быть круглым идиотом, чтобы в темноте пытаться поймать человека, который знает, что за ним охотятся. Дураков надо учить! Вот я и проучил вас: сначала оглушил его, а затем закутался в его одеяло. Признайся же, о чем ты подумал, когда увидел меня в его одеяле.
— Я обрадовался, что Виннету возвращается.
— Удару по голове ты тоже обрадовался? Ха-ха-ха! Вы вели себя как мальчишки, которых и наказывать-то жаль. Я и поступлю с вами как с мальчишками: будьте послушны и расскажите мне все без утайки, иначе я и цента не дам за вашу шкуру. Посмотри на этих трех мужчин — это мои люди, я их послал, чтобы заманить вас в западню. За кого ты нас теперь принимаешь?
— Вы мерзавец, мерзавцем были и останетесь им. Это мое убеждение, и я никогда от него не откажусь.
— Прекрасно. Ты можешь оскорблять меня сколько тебе угодно, но скоро настанет час расплаты. Мне от тебя теперь нечего скрывать, и я признаюсь, что мы жнецы. Не удивляйся, мы не пахари, мы не сеятели, мы только жнецы. Вспахать ниву и засеять ее, а затем еще ждать плодов — дело долгое и трудное, но если где-то можно без хлопот собрать урожай, то мы тут как тут и, честно скажу, работаем, не ленясь и не спрашивая позволения у хозяев. Мы поступали так до сих пор и будем так же поступать впредь, пока не удовлетворим наши желания.
— И когда же настанет этот вожделенный срок?
— Может быть, скоро, а может быть, и нет. Сейчас речь не о том. Мы видим вблизи поле, на котором зреет прекрасный урожай.
— Желаю удачи, — с ехидцей в голосе произнес я.
— Спасибо, — тем же тоном ответил Сантэр. — И если ты действительно желаешь нам удачи, то и поможешь нам найти это поле.
— Так вы собрались жать, а что и где, еще не знаете?
— Знаем что, но не знаем где.
— Как же вам быть?
— А вот ты и расскажешь нам, где это поле.
— Не знаю, смогу ли я вам помочь. В дне пути отсюда я видел у одного поселенца поле, засеянное рожью, но ничего другого припомнить не могу.
— Я освежу твою память. И не притворяйся дурачком — рожь тут ни при чем. Я ищу большой тайник.
— Какой тайник? — притворялся я, хотя и знал, что у меня это получается не совсем удачно. Но таковы были правила игры, которые приняли и я, и Сантэр.
— Тайник с мехами. Ты же не станешь отрицать, что вы побывали у старика Корнера на Тарки-Ривер?
— Да, мы заночевали у него.
— А о чем вы его расспрашивали?
— Мы больше болтали о погоде и о видах на урожай.
— Не пытайся провести меня. Я побывал у Корнера после вашего отъезда и узнал, что вы искали торговца пушниной, которого зовут Бартон. И вы хотели продать ему уйму мехов.
— Мы? — деланно удивился я.
— Если не вы, то Олд Файерхэнд, который со своими трапперами заготовил бобровых шкур не на одну тысячу долларов.
— Черт возьми! Вы знаете все не хуже, чем я!
— Не хуже, это уж точно! — засмеялся самодовольно Сантэр, не обращая внимания на мои издевки. — Вы встретили в доме у Корнера приказчика Бартона и пригласили его на увлекательную прогулку к логову Олд Файерхэнда, чтобы показать ему меха. Я даже знаю, что приказчика зовут Роллинсом. Мы хотели схватить и его, но пока мы возились с вами, мерзавец успел сбежать.
Привыкший за время жизни в прерии обращать внимание на самые незначительные мелочи, я заметил, что при этих словах Сантэр непроизвольно скосил глаза в сторону кустов, где прятался ночью. Чтобы не вызывать его подозрений, я преодолел искушение и продолжал смотреть ему в лицо.
— Ну да ладно. К чему нам Роллинс, если в наши сети попали вы, — бахвалился Сантэр. — Вы знакомы с Олд Файерхэндом?
— Конечно, знаком.
— Может быть, вам также известно, где он прячет меха?
— С моей стороны было бы неразумно отрицать и это.
— Ах, я никак не нарадуюсь вашей осведомленности! Как хорошо, что вы не отпираетесь!
— Не понимаю, почему я должен отпираться, если джентльмен во всех случаях должен говорить правду.
— Как приятно иметь дело с джентльменом! Надеюсь, вы мне поможете разрешить мои затруднения.
— Вы действительно надеетесь?
— Да, вы ведь сами понимаете, что вам же будет лучше, если вы расскажете нам все честно и без утайки. Игра стоит свеч.
— Извините, я не понял, чего стоит игра.
— Вашей жизни. Ведь речь идет о вашей судьбе.
— Что вы подразумеваете под нашей судьбой?
— Ну конечно, смерть. Вы знаете меня, я знаю вас. Если бы я попал к вам в руки, у меня не было бы сомнений в том, что меня ждет. Но вышло наоборот. И теперь вы, молясь или не молясь, распрощаетесь с жизнью. Но смерть смерти рознь. Я даже во сне вижу, как медленно, вершок за вершком, я тяну из вас жилы, однако я готов забыть свои кровожадные мечты ради тайников Олд Файерхэнда.
— Чего же вы потребуете от нас в обмен на вашу забывчивость?
— Сущий пустяк: вы скажете мне, где Олд Файерхэнд устроил тайник, и опишете, как к нему подобраться.
— А что получим мы от такой сделки?
— Много больше, чем дадите. Пулю в лоб. Поймите же, легкая смерть стоит намного дороже, чем я требую от вас.
— Я восхищен вами, у вас не только чуткое сердце, но и полное отсутствие ума.
