— Вы совершенно правы, сэр! Старый Сэм совсем ослеп, а мозги его высохли. У меня сегодня неудачный день, самый черный день в моей жизни! Я освободил негодяя и хотел привести его сюда, но он вскочил в седло и был таков. Я подумал об индейцах и поскорее вернулся домой, даже предупредил часового об опасности, чтоб мне лопнуть! Будь у меня волосы на голове, я бы вырвал их с корнем, клочок за клочком, но у меня их нет. А если испорчу парик, все равно ничего не изменится. Но завтра я пойду по следу мерзавцев и не успокоюсь, пока не прихлопну их по одному. Это говорю я, Сэм Хокенс!
— Мой брат Сэм не сделает этого, — произнес Виннету, тем временем вернувшийся к костру. — Вождь апачей сам пойдет по следу убийцы Ншо-Чи и Инчу-Чуны. Белые братья останутся здесь, чтобы защитить «крепость» и Олд Файерхэнда.
Потом, когда все уже улеглись спать, я пошел искать Виннету. Его конь щипал траву на берегу ручья, а апач лежал рядом, завернувшись в одеяло и глядя в звездное небо. Увидев меня, он встал, взял меня за руку и сказал:
— Виннету знает, почему к нему пришел его любимый брат. Он хочет ехать со мной?
— Да.
— Я благодарен моему брату, но ему придется остаться здесь. Олд Файерхэнд слаб, его сын еще ребенок. Сэм Хокенс постарел, ты сам убедился в этом, а солдаты из форта — чужие нам люди, на них можно положиться только при защите от краснокожих. А если Сантэр ускользнет от меня и появится здесь, они — с них станется — могут взять его сторону. Мне дорог Олд Файерхэнд, защити его ради меня. Ты исполнишь просьбу Виннету?
Мне нелегко было согласиться. Я не хотел расставаться с вождем, но пришлось уступить его настойчивым просьбам. Олд Файерхэнд действительно нуждался в моей помощи больше, чем Виннету. Но все же на душе было тревожно: Виннету один шел в погоню за пятью опасными и безжалостными негодяями.
Утренняя звезда еще ярко горела на небе, когда мы вдвоем покинули «крепость», а к рассвету мы уже добрались до того места, где накануне Роллинс встретил Сантэра и они пустились в бегство. Зоркие глаза Виннету все еще различали их следы.
— Здесь мы простимся, — сказал он, обнимая меня. — Великий Дух опять приказал нам расстаться, но он позволит нам встретиться снова, потому что Виннету и Олд Шеттерхэнд не могут жить вдали друг от друга. Меня гонит вперед вражда, тебя удерживает здесь дружба, но наше кровное братство опять соединит нас. Хуг!
Он выпрямился в седле, громко крикнул, понукая лошадь, и помчался вперед. Его длинные воронова крыла волосы развевались на ветру под стать конской гриве. Я стоял, глядя ему вслед, пока он не исчез из виду.
Догонишь ли ты врага? Когда мне доведется снова увидеть тебя, мой любимый брат Виннету?..
Прошло уже немало времени с рассвета, и я успел проехать не одну милю. Солнечные лучи безжалостно жгли меня и моего гнедого мустанга, удваивая усталость. Пора было подумать об отдыхе. Передо мной тянулась волнистая бескрайняя прерия. Я не видел человеческого лица с тех пор, как пять дней тому назад сиу-оглала рассеяли наш небольшой отряд, и уже начинал тосковать по разумным существам: мне хотелось убедиться, что при столь долгом вынужденном молчании я не разучился говорить.
Расседлав и стреножив мустанга, я пустил его пастись в лощину, а сам поднялся на вершину холма, чтобы осмотреться. Оттуда, как на ладони, были видны все окрестности, и я мог не опасаться, что кто-нибудь подкрадется ко мне незамеченным и застигнет меня врасплох. А повод для таких опасений был, и весьма веский.
Наш отряд, насчитывавший двенадцать человек, Двинулся в путь с берегов реки Плат, чтобы спуститься по восточным отрогам Скалистых гор и перебраться в Техас. В то же время племена индейцев сиу вступили на тропу войны и покинули свои стойбища, чтобы отомстить за смерть своих сотоварищей, погибших в стычке с нами. Мы знали о нависшей над нами угрозе и принимали все мыслимые меры предосторожности, и все же встречи с одним из отрядов воинственных краснокожих избежать не удалось: нас окружили, половину перебили, а остальные, сумев прорвать кольцо, бежали в разные стороны.
Положение наше сложилось — хуже некуда, дай Бог ноги унести. Но заметать следы было некогда: наверняка индейцы шли за нами по пятам, и смотреть приходилось в оба. Согласитесь: лечь вечером спать, чтобы утром проснуться в Стране Вечной Охоты без скальпа — перспектива не самая приятная.
Итак, я улегся на вершине холма, достал из сумки кусок вяленого бизоньего мяса, натер его за неимением соли, порохом и принялся жевать, надеясь с помощью зубов превратить его в подобие пищи, которую можно было бы без риска для здоровья отправить в желудок. Утолив голод, я вытащил из кармана сигару собственного изготовления, закурил ее и принялся от скуки пускать дым кольцами и завитками, испытывая при этом такое наслаждение, словно я плантатор из Виргинии и курю листья лучшего в мире табака, сорванные в перчатках и скрученные нежными пальчиками девушек.
