Роджер поспешно покинул Магнолия–Холл, решив найти Барни Филлипса и объяснить, что не остается ничего другого, как пристрелить Алекса Уэлмена, не подчиняющегося приказам и зашедшего с Холли слишком далеко.
В своей комнатке Салли уговаривала Нормана ни во что не вмешиваться и поступить так, как просила Холли.
Сама же Холли беспокойно металась во сне, словно уже зная: судьба сведет вместе всех четырех.
Вино притупляло боль, и Холли, сделав маленький глоток, посмотрела на свое отражение. Ей удалось кое–как замаскировать синяки пудрой. Теперь девушка казалась бледной, но кровоподтеки не были видны.
Она надела платье из золотистого атласа с блестками. Мать подарила ей гребень, усеянный крошечными бриллиантами. Когда на него падал свет, маленькие звездочки вспыхивали в ее золотисто–каштановых локонах.
Снова пригубив бургундское, Холли решила, что выглядит совсем неплохо. Но где же Салли? Она не появлялась с утра. Даже Клаудию это удивило.
В дверь тихо постучали, и Холли увидела сияющего Роджера. Где же Салли?
– Вы прекрасны, – прошептал он. – Я приобретаю не только красавицу мачеху, но и очаровательную сводную сестру.
Холли сказала ему в ответ, что он необычайно привлекателен в бархатном красном сюртуке и белой кружевной рубашке. Про себя же отметила, что Роджер, несомненно, красив.
– Простите, – добавила она. – Я еще не совсем готова. Надеюсь, появится Салли и поможет мне завершить последние штрихи.
Что–то странное промелькнуло в его глазах.
– Вам не нужны завершающие штрихи, дорогая. Разве можно улучшить совершенство? Я пришел, чтобы сопровождать вас.
Холли покачала головой:
– Нет, я еще немного подожду Салли. – Она взглянула на бутылку вина, оставленную на туалетном столике. Ей хотелось выпить еще один бокал и успокоиться. Девушка знала, что слухи о нападении на нее уже распространились, и ее будут с любопытством разглядывать. Вообще–то Холли почти не употребляла вина, но на этот раз нарушила свои правила. – Я присоединюсь к вам через минуту.
– Я оставлю один танец для вас, Холли. Надеюсь, вы ждете его так же, как и я.
Она промолчала, остерегаясь подать ему напрасную надежду. Открыв перед Роджером дверь, Холли заставила себя улыбнуться.
– Спасибо, Роджер. Я не забуду.
Оставшись одна, девушка прошлась по комнате, выпила бокал бургундского и, поняв, что Салли не появится, вышла.
Огромный зал был украшен светлыми цветами магнолий, а также розами, источающими божественный аромат. Струнный квартет исполнял романтические мелодии. На столах, покрытых розовыми скатертями, стояли изысканные яства: копченые устрицы, маринованные моллюски, жареная рыба, сыр, маслины, привезенные из Греции. Джарвис с гордостью говорил, что все его суда заняты всю неделю заказами для предстоящей свадьбы.
Ее мать и Джарвис встречали гостей. В платье из атласа и кружев Клаудия сияла красотой. На ее шее сверкал свадебный подарок Джарвиса – ожерелье из бриллиантов, изумрудов и рубинов. Холли улыбнулась матери и постояла рядом с ней.
Девушка наслаждалась чудесным вечером, хотя и ловила на себе любопытные взгляды. Люди выискивали признаки насилия, но Холли не чувствовала ни малейшего смущения. Роджер то и дело подавал ей шампанское.
Вдруг Клаудия коснулась ее руки:
– Дорогая, по–моему, ты слишком много пьешь.
Холли засмеялась:
– Тебе кажется, мама.
В эту минуту Роджер принес Холли еще один бокал.
– Пожалуйста, не давай ей вина, Роджер. Она едва стоит на ногах, – заметила Клаудия.
Холли этого не слышала, поскольку беседовала с только что вошедшим джентльменом.
– Клаудия, я позабочусь о Холли, – ответил Роджер. – А вы позаботьтесь об отце.
– Не знаю, что скажет твой отец, узнав о твоем поведении. – Клаудия едва сдерживала раздражение.
Будущий пасынок взглянул на нее с такой яростью, что она отшатнулась.
– Посмейте только ему сказать, – прошептал он так тихо, что никто, кроме них, не мог услышать его. – Хотите неприятностей, Клаудия? Что ж, вы получите такие, что вам и не снились.
Радостно возбужденная Холли ничего не заметила. Она испытывала восхитительные ощущения, и ничто не тревожило ее. Когда Роджер приблизился к Холли и снова подал ей бокал шампанского, она позволила ему провести себя по залу. Девушка позабыла все свои беды и воспоминания об узких темных глазах, властных руках и требовательных губах.
Тут случилось нечто невообразимое. Она вдруг осознала, что смотрит в те самые глаза, в глаза, которые преследовали ее во сне. Холли покачнулась, но Роджер, увлеченный беседой с приятелем, этого не заметил.
Она уставилась на Скотта, который насмешливо улыбался. Уж не заметил ли он, что Холли опьянела? О Боже, только не это. Он был потрясающе красив в своем мундире – черном кителе с золотыми эполетами и двумя рядами блестящих пуговиц, с высоким воротничком, отороченным золотым шнурком. Талию его перетягивал красный пояс.
Скотт заговорил так тихо, что девушка едва слышала его:
– Ты хорошо выглядишь, Холли. Нэйл сказал, что у тебя несколько синяков, но, видимо, тебе удалось замаскировать их.
Скотт сделал шаг в сторону, но она схватила его за руку, заметно смутив его.
