Мужчина поднялся и стряхнул пыль с выцветших брюк.
– Ни одна косточка не сломалась! Так что же все это значит? Я не люблю, когда ко мне подкрадываются и направляют на меня ружье.
Внимательно приглядевшись к нему, Холли почувствовала странное волнение. Она никогда не видела таких необычных глаз, темных, почти черных, но узких, словно полуприкрытых веками. Да, этот глубокий задумчивый взгляд возбуждал в ней необычные ощущения.
Его лицо показалось Холли красивым, несмотря на грубость черт. Решительный подбородок, чувственный рот, черные, как ночная вода, волосы, спадающие на плечи. Брюки и рубашка так тесно облегали незнакомца, что под ними явственно обозначались крепкие мускулы. Он был широкоплеч.
Дав девушке время присмотреться к себе, незнакомец сказал:
– Опустите ружье, если не собираетесь стрелять. Если же собираетесь, то валяйте. – Он криво усмехнулся. – Однако не промахнитесь, второго выстрела не будет.
Холли стиснула ружье.
– Это моя земля, и вам здесь нечего делать.
Незнакомец направился к ней, и она вдруг подумала, что едва ли достанет ему до плеча. Почему от него исходит такое ощущение надежности? Он протянул ей руку:
– Вы не хотите стрелять в меня. У вас нет для этого причин. Меня зовут Скотт Колтер. Я просто проходил мимо.
– И вы клянетесь, что не ставили этот капкан?
Он кивнул:
– Поверьте мне.
Она подала ему руку:
– Холли Максвелл. Извините за ружье, но что мне было делать?
– Как вы оказались в такой глуши, вдали от всех? – спросил он.
Девушка сердилась на себя за то, что незнакомец волнует ее.
– Я уже сказала вам, что это моя земля. Я живу здесь.
– Ваша земля? – удивился он.
– Да, и она никогда не достанется проклятым янки. Мне завещал ее дед, а сегодня я уплатила налоги. Теперь никто не заберет у меня эту землю. А что делаете здесь вы?
– Я участвовал в войне и сейчас хочу побыть один и обдумать все ужасы, которые видел. Мне и в голову не пришло, что мое присутствие здесь кому–то помешает.
Холли снова вскинула ружье.
– Так вы проклятый янки или воевали на стороне южан? Нечего улыбаться! Если вы янки, я пристрелю вас, клянусь.
Скотт Колтер возблагодарил небеса за свое протяжное техасское произношение.
– Неужели вы так ненавидите янки? Странное чувство для столь красивой молодой девушки.
– Кстати, чему вы улыбаетесь?
– Меня забавляет ваша манера говорить, – пробормотал он.
Вы не ответили на мой вопрос, но я не стану повторять его. – Холли направила ружье на Скотта. Он мгновенно подскочил к ней, вырвал ружье и отбросил его.
– Я же сказал: мне не нравится, когда в меня целятся. Кстати, раз это так интересует вас, я южанин, из Техаса.
– Надо было сразу ответить.
– Не будь я южанином, вы бы выстрелили в меня? – спросил Скотт. – Ведь война закончилась. Почему бы не жить мирно?
– Так говорит и мать, но я ненавижу янки и всегда буду их ненавидеть. Вот почему я живу здесь, на болоте, где, слава Богу, нет ни одного янки.
Она подняла с земли ружье и, не глядя на Скотта, сказала:
– Мне пора. – Холли направилась к хижине.
– Куда вы и где живете?
– Не важно, а вы уходите отсюда. Я не хочу, чтобы по моей земле бродили посторонние.
Скотт последовал за ней.
– Я никогда еще не видел, чтобы женщина жила на болоте. Не возражаете, если я пойду с вами? Мне интересно поближе узнать вас.
– Возражаю.
– Пожалуй, мне больше по душе женщины–янки.
Холли остановилась.
– Что вы имеете в виду?
Он лукаво улыбнулся:
– Пусть это ваша земля, но вы негостеприимно встретили меня. Я со вчерашнего дня ничего не ел, поскольку потерял сумку с провизией, пытаясь переправиться на бревне через лагуну. Я знаю эти места не так хорошо, как Техас, поэтому не нашел пропитания.
– Некоторые едят лис, если голодны.
– Я пожалел лису.
Оба засмеялись, и напряжение исчезло.
– Ну ладно, идите со мной, будем голодать вместе. Я потеряла из–за вас кучу времени и не успела ничем запастись. Но у меня есть дрова и кофе.
Холли привела его к хижине и предложила подождать, пока она разведет костер. Когда через несколько минут она обернулась, Скотта на месте не было. «Что ж, – разочарованно подумала девушка, – пусть идет, он мне не нужен».
Она поставила на огонь кофейник и села под дерево. Холли любила эти вечерние часы, когда вокруг плясали тени от костра, весело стрекотали сверчки, в воздухе разливалась вечерняя прохлада, а пурпурное небо постепенно становилось угольно–черным.
Услышав хруст веток, Холли схватила ружье.
– Только не надо снова целиться в меня, – раздался голос Скотта Колтера, и через мгновение он подошел к костру, неся двух подстреленных кроликов.
– Где же вы их?..
– Я еще до нашей встречи разбил лагерь у реки, а потом думал, стоит ли предложить вам поужинать со мной.
Холли засмеялась:
– И вы решили, что стоит?
– Да, если вы научитесь придерживать язычок.
Девушка знала, что порой бывает несдержанна. Это она переняла от деда.
– Хорошо. Я постараюсь.
Скотт сел и начал потрошить кроликов.
– Долго ли вы пробудете здесь? – спросила она..
– Два–три дня. А теперь можно мне задать вопрос?
Она осторожно кивнула.
– Почему для вас война до сих пор не кончилась?
