— Ну так как, будет у меня сын?
— За пол, милый мой, поручиться не могу.
— Как Юджиния?
— С ней все в порядке. Она уже говорит о своем будущем саде. Вам бы следовало и самому относиться к ней как к своего рода саду: когда нежное растение пересаживают на незнакомую почву, за ним надо тщательно ухаживать.
— Мне это сравнение нравится, — сказал Гилберт, явно польщенный. — Можете не сомневаться: я буду всячески ее оберегать. Очень жаль, что она стала свидетельницей сегодняшнего эпизода, но когда моя жена решает что-то сделать по-своему, она этого, как правило, добивается. Правда, я и не хочу, чтобы она была иной. В ней есть сила духа.
Голоса удалялись. Юджиния успела расслышать слова Гилберта: «Когда освобожусь от одного незаконченного дела…» и протестующий голос доктора Ноукса: «А так ли уж это необходимо? Может, хватит с парня того, что он уже получил?» — «Вы не понимаете, Фил. Я рискую потерять себя в их глазах. Если это случится, они могут в любой момент перерезать мне глотку или же поджечь мой дом. Даже самому тихому из этих типов доверять нельзя, слишком долго они перебирали в уме якобы причиненные им обиды. Но я долго не задержусь. Вернусь, и мы выпьем за моего сына».
Спустя час Юджиния отказалась от дальнейших попыток заснуть. Она позвонила в колокольчик возле постели. На звонок явилась миссис Джарвис.
— Не принести ли вам чего-нибудь, мэм?
— Почему вы не в кухне? Почему на звонок не ответила Джейн?
— Я позволила себе остаться в бельевой, мэм. Я думала, что, если вы позвоните, никто, кроме меня, не услышит. Джентльмены слишком шумят.
— А что они делают внизу?
— Хозяин открывает бутылки со своим вином. Он говорит, все должны выпить за его сына. Даже Джейн, Фиби, Эллен и мне пришлось выйти и выпить рюмку. В настоящий момент все леди разошлись по своим спальням, а джентльмены допивают последнюю бутылку. Нельзя лишить их этого удовольствия, мэм.
По дому снова эхом прокатился громкий взрыв смеха. Кто-то начал декламировать стихи. Кто-то стал ему аккомпанировал одним пальцем на рояле. Слышался звон разбитого стекла.
Юджиния сказала бесстрастным тоном:
— Их никто не высечет за то, что они пьяны.
— Ну это же совсем другое дело, — заметила миссис Джарвис.
Она двигалась неторопливо и спокойно, прибавляла огонь в лампе, приводила в порядок простыни, а затем взяла какой-то белый порошок, высыпала его в рюмку и добавила воды. Юджиния подумала: Молли немного похожа на Сару — у нее такие же спокойные, тихие движения.
Эта мысль породила в душе Юджинии ощущение близости, заставившее ее спросить:
— А ваш муж обрадовался, когда узнал, что у вас будет ребенок?
Наступила короткая пауза, после чего миссис Джарвис сказала:
— Он не узнал об этом. Я не сказала.
— О! Но почему же?
— Мне казалось, такая новость лишь утяжелит бремя, лежавшее на его плечах. — Миссис Джарвис помешала мутную смесь в рюмке. — Я бы сказала ему со временем.
— Он бы захотел мальчика?
— Наверное. Все мужчины хотят иметь сыновей. Вероятно, в них говорит тщеславие. Им хочется увековечить себя. А разве вам не приятно, что мистер Мэссинхэм хочет мальчика? У меня вот нет никого, кто бы поинтересовался, кого я рожу. Каторжное отродье…
Поздний час, слабость Юджинии, интимность обстановки, спальня, освещенная светом керосиновой лампы, — все способствовало тому, что в комнате теперь тихо переговаривались не госпожа и служанка, а просто две женщины, волей природы очутившиеся в одинаковом положении.
— Я не думала, что у вас так горько на душе, — удивленно сказала Юджиния.
— Я пытаюсь освободиться от этого…
Глаза женщин встретились. Что-то произошло между ними, а что именно Юджиния не могла установить, так как была в этот момент слишком утомлена и недостаточно проницательна. Она поняла только, что это нечто весьма знаменательное. Их жизни оказываются связанными воедино, подумала она, а хорошо это или плохо, решить не могла. Это попросту представлялось неизбежным. Но почему — на этот вопрос она также не могла ответить.
Тут миссис Джарвис, словно поняв опасность ситуации, вдруг снова превратилась в простую прислугу.
Она протянула Юджинии рюмку:
— Выпейте, мэм. Это снотворное, которое доктор Ноукс велел дать вам, если вы не сможете заснуть. Через пять минут вы уснете и ни звука больше не услышите.
Через полчаса Молли Джарвис на цыпочках снова вошла в комнату, чтобы проверить, спит ли хозяйка. Несколько минут она стояла, глядя на юное личико на подушке: длинные ресницы спокойно лежат на бледных щеках, слишком чувствительный рот уже не искажен напряженной гримасой.
Хозяйка производила впечатление крайне нежного создания. Как-то она выдержит предстоящее испытание? Брачная постель у нее, быть может, и мягкая, но койка роженицы у всех женщин одинакова. Может, ей даже придется и потруднее — очень уж хрупкая, узкобедрая.
Молли провела руками по своим сильным и пышным бедрам. Сегодня она впервые почувствовала, как ребенок шевельнулся в ней. На какое-то мгновение ее охватил настоящий восторг. Пусть ее дитя — каторжное отродье, она постарается обеспечить ему хорошую жизнь здесь, в Ярраби.
