-- Да любишь ли ты его такъ, какъ женщина должна любить своего мужа. Развѣ твое сердце не принадлежитъ ему, Алиса? Къ чему теперь притворство. Если ты его любишь, ты можешь съ гордостью признаться мнѣ въ этомъ теперь, съ подобнымъ письмомъ въ рукахъ.
-- Я не имѣю права на эту гордость, отвѣчала Алиса. Я всегда любила моего двоюроднаго брата, но не тою страстною любовью, которую ты предполагаешь.
-- Въ такомъ случаѣ ты не способна на страстную любовь.
-- Быть можетъ, это правда, Кэтъ. Порой я бы охотно повѣрила, что это такъ. Однако пойдемъ; мы опоздаемъ въ обѣду, да и ты озябнешь, сидя, на одномъ мѣстѣ.
-- Я готова бы была всю ночь просидѣть здѣсь, лишь бы твой отвѣтъ былъ таковъ, какого я желаю. Но, по крайней мѣрѣ, Алиса, прежде чѣмъ я встану, ты должна мнѣ сказать, въ чемъ будетъ заключаться твой отвѣтъ. Я знаю, что ты не откажешь ему, но, порадуй меня, дай мнѣ услышать это отъ тебя самой.
-- Я ничего не могу сказать тебѣ, Кэтъ, пока ты не встанешь съ этого камня.
-- Это почему?
-- Потому что я и сама еще ни на что не рѣшилась.
-- Быть не можетъ! Это дѣло сущей невозможности. Въ этихъ вещахъ рѣшаются съ разу. Ты уже, я знаю, рѣшилась, прежде чѣмъ пробѣжала его письмо до половины, хотя тебѣ, быть можетъ и не хочется въ этомъ сознаться.
-- Ты совершенно ошибаешься. Пойдемъ, однако, домой, дорогою я тебѣ все раскажу.-- Кэтъ встала и онѣ направились домой.-- Я еще и сама не рѣшила, какой отвѣтъ я ему дамъ; показала же я тебѣ его письмо съ тою цѣлью... чтобы, былъ у меня человѣкъ, съ которымъ я могла бы откровенно поговорить о немъ. Я знала напередъ, что ты станешь торопить меня отвѣтомъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ я не хочу торопить тебя отвѣтомъ.
-- Но мнѣ было бы слишкомъ тяжело отказать себѣ въ твоей дружбѣ.
-- Будь спокойна, Алиса, я не стану торопить тебя. Я ничего не сдѣлаю противъ твоего желанія. Но ты не должна удивляться, что я такъ горячо принимаю этотъ вопросъ къ сердцу. Вѣдь то была мечта всей моей жизни. Вѣдь у меня только и заботы было, чтобы какъ нибудь устроить это дѣло. Легко ли мнѣ было, когда Джоржъ по своей винѣ потерялъ право называть тебя своею? Ты не знаешь, что я вынесла, пока этотъ уродъ изъ Кэмбриджшейра былъ твоимъ женихомъ; для меня это было чисто адскою мукою, а между тѣмъ, я, говоря вообще, ни не была терпѣлива? Такъ вовсе не удивительно, что теперь, когда все обѣщаетъ устроиться по моему, я себя не помню отъ радости; а что оно устроится по моему,-- это вѣрно. Очень можетъ статься, что ты еще не рѣшилась принять его предложенія, но если бы ты желала отказать ему, съ разу бы такъ и рѣшила.
За тѣмъ, остальную часть пути онѣ прошли почти молча. Только подходя къ дому, Кэтъ снова заговорила.-- Ты не отвѣтишь на его письмо, не переговоривъ еще разъ со мною?
-- По крайней мѣрѣ я не отошлю отвѣта, не предупредивъ тебя, отвѣчала Алиса.
-- И ты мнѣ покажешь его?
-- Этого я не могу тебѣ обѣщать. Но, въ случаѣ, если онъ будетъ не благопріятный, обѣщаюсь тебѣ показать его.,
-- Ну, такъ мнѣ его никогда не видать, смѣясь воскликнула Кэтъ. Впрочемъ, съ меня и этого довольно. А вовсе не домогаюсь чести ценсировать тѣ нѣжныя, любовныя рѣчи, въ которыхъ ты скажешь ему, что всѣ его вины предаются забвенію. Могу себѣ представить, что это будутъ за рѣчи! Боже! какъ я завидую ему.
Между тѣмъ, онѣ успѣли придти домой. На крыльцѣ ихъ дожидался старикъ, и гнѣвно сверкалъ на нихъ своими львиными глазами, потому что ростбифъ успѣлъ пережариться. Въ рукѣ онъ держалъ свои большіе, серебряные часы, походившіе на кострюлю, и вѣчно уходившіе на четверть часа впередъ; онъ сердито указывалъ на минутную стрѣлку, передвинувшуюся на десять минутъ отъ урочнаго, обѣденнаго часа.
-- Но, дѣдушка, ваши часы вѣчно бѣгутъ впередъ, отвѣчала Кэтъ.
-- А вы, сударыня, вѣчно опаздываете.
-- Еще пяти нѣтъ; не такъ ли Алиса?
-- А сколько вы провозитесь за своимъ туалетомъ?
-- Черезъ десять минутъ мы будемъ готовы; не такъ ли, Алиса? Впрочемъ, дѣдушка, вы насъ, пожалуйста, не дожидайтесь.
-- Не дожидайтесь. За все про все у нихъ одинъ отвѣтъ: не дожидайтесь! Точно кто и впрямь станетъ ихъ дожидаться, когда кушанье подано.
Но внучки не разслышали этихъ послѣднихъ словъ, потому что убѣжали уже въ свои комнаты.
Во все продолженіе вечера между Алисою и Кэтъ о письмѣ болѣе не было и помину. Только, прощаясь съ Алисою, на порогѣ ея спальни, Кэтъ сказала ей: помолись за него ныньче, какъ ты молишься за самыхъ близкихъ тебѣ людей.-- Алиса ничего не отвѣчала, но должно думать, что она исполнила эту просьбу.
