Виновата ли она? полностью

 -- Я ничего не прошу возвращать мнѣ, я прошу только оставить меня на нѣкоторое время, отвѣчала она ему такъ же какъ и онъ, медленно выговаривая слово за словомъ. Я прошу оставить меня для того, чтобы я могла оправиться. Развѣ ты не знаешь, что говоритъ докторъ? Онъ говоритъ, что мускулы, вслѣдъ за усиленнымъ напряженіямъ, должны непремѣнно отдохнуть; въ противномъ случаѣ, они навсегда утрачиваютъ свою силу и никогда уже не будутъ дѣйствовать. Со мной теперь тоже самое. Если меня нѣсколько мѣсяцевъ оставятъ въ покоѣ, я, вѣроятно, пріучусь смѣлѣе смотрѣть впередъ.

 -- Ты мнѣ больше ничего не скажешь, Алиса?

 -- Что же мнѣ сказать тебѣ?

 -- Что сказать? Неужели у тебя нѣтъ для меня ни одного слова любви? Что сказать? А бы хотѣлъ, чтобы ты мнѣ сама сказала, что ты счастлива теперь, что ты любишь меня! Неужели я требую слишкомъ многаго, Алиса?

 Счастлива? Она, правда, приняла его предложеніе, но развѣ въ этомъ можетъ быть счастіе? И какъ выражать ей это счастье, котораго она не испытала? Къ тому же, мысль, что онъ, въ качествѣ жениха, имѣетъ полное право на различныя ласки, приводила ее въ ужасъ. Она безсознательно чувствовала, что отъ поцѣлуевъ, объятій, отъ всевозможныхъ внѣшнихъ заявленій любви можетъ спасти ее только избранная ею тактика. Она чувствовала это и потому никакія силы не вырвали бы у нея ласковаго слова. Она молча выслушала его. Онъ кончилъ и ждалъ отвѣта; она молчала. Она готова была ему многимъ пожертвовать; но онъ просилъ теперь ласки, а исполненіе именно этой просьбы превышало ея силы.

 -- Ты мнѣ ничего не отвѣчаешь? У тебя нѣтъ для меня ни одного нѣжнаго слова?

 Она взглянула на него. Рубецъ на его лбѣ принялъ какой-то зловѣщій оттѣнокъ; глаза его блестѣли. Ей стало страшно; и дѣйствительно человѣкъ этотъ могъ, кого хотите, запугать рѣзкимъ, сердитымъ взглядомъ своихъ огненныхъ глазъ.

 -- Я ничего не могу тебѣ сказать, теперь Джоржъ. Я вѣдь сказала уже разъ, что мнѣ не по себѣ, что же ты пристаешь ко мнѣ?

 Письмо ея было у него въ боковомъ карманѣ. Взбѣшенный, онъ хотѣлъ бросить ей обратно ея письмо и объявить, что, въ такомъ случаѣ, она можетъ искать себѣ другого мужа, что онъ возвращаетъ ей ея слово. Гнѣвъ, говорившій въ немъ теперь, былъ лучшей стороной его натуры. Года четыре тому назадъ, эта сторона одержала бы верхъ; теперь же, схвативъ письмо, онъ вспомнилъ, что ему нужны деньги, нужны сегодня, нужны потому, что иначе онъ долженъ распрощаться со всѣми своими надеждами относительно Чельси; онъ вспомнилъ все это и приливъ раздраженія долженъ былъ уступить холодному разсчету.-- Мнѣ необходимы деньги, думалъ онъ, крайне необходимы. Правда, я могу располагать деньгами Кэтъ,-- 2000 фунтовъ стерлинговъ, но мнѣ не хотѣлось бы трогать ея капитала. Конечно, въ случаѣ надобности, я все же возьму; что дѣлать -- нужда. Хоть бы чортъ скорѣй прибралъ этого старика въ Вестморлэндѣ! Ему уже давно пора умирать; только другимъ мѣшаетъ жить! О, еслибъ онъ издохъ! Тогда другое дѣло! Но онъ, кажется, еще и не собирается умирать, въ томъ-то и бѣда! Вслѣдствіе всѣхъ этихъ соображеній, письмо Алисы осталось у него въ карманѣ.

 -- Что же, прикажете убираться? спросилъ онъ ее.

 -- Не сердись на меня, Джоржъ!

 -- Сердиться! Развѣ я имѣю право сердиться? Но что я вру! Конечно имѣю право и сержусь. Я думаю, ты бы могла меня иначе встрѣтить. Неужели ты постоянно меня будешь такъ подчивать? И ждать еще цѣлый годъ, проклятый годъ!

 -- О, Джоржъ!

 -- Ну да, проклятый годъ, по крайней мѣрѣ, для меня! Цѣлый годъ! Неужели мы постоянно будемъ встрѣчаться на такой оффиціальной ногѣ? Слушай, Алиса, я люблю тебя, какъ ни одну женщину. Я никого не любилъ, кромѣ тебя; и все же иногда я сомнѣваюсь, есть ли въ тебѣ сердце? Женщина ли ты? Послѣ всего, что было, ты встрѣчаешь меня такихъ образомъ? Къ чему же было увѣрять меня въ своемъ прощеніи? Но однако, я думаю, мнѣ пора убираться по добру, по здорову; а то еще, пожалуй, вмѣсто напутствія, прикажутъ меня, какъ собаку, вытолкать.

 -- Къ чему, Джоржъ, ты говоришь такія вещи? Ты такъ смотришь на меня, что мнѣ на все это и отвѣчать нечего.

 -- Мнѣ и не нужно отвѣтовъ. Дай мнѣ твою руку, поцѣлуй меня и скажи: я твоя, вотъ и все, что мнѣ нужно. Алиа, полно, поцѣлуй меня, позволь мнѣ обнять тебя.

 Она ничего не отвѣчала, не трогалась съ мѣста; но на лицѣ ея выразилось самое сильное отвращеніе, самый неподдѣльный ужасъ. Онъ видѣлъ все это и даже его благоразуміе измѣнило ему наконецъ. Не говоря ни слова, онъ выбѣжалъ изъ комнаты. А между тѣмъ, деньги ея ему были нужны, нужны до зарѣзу. Она и съ мѣста не двинулась, чтобы удержать его. Вотъ раздаются его шаги по лѣстницѣ, вотъ щелкаетъ дверь подъѣзда, а она все также сидитъ неподвижно на диванѣ. Все это время она желала только одного: она желала, чтобы онъ ушелъ. И когда, наконецъ, она осталась одна, у нея точно гора съ плечъ свалилась. И этотъ человѣкъ, внушающій ей такое отвращеніе, долженъ быть ея мужемъ? Бѣдная Алиса!