Я была уже рядом, уже буквально протянула руку к дверце, когда яростный рывок сзади за пальто бросил меня на землю. На этот раз я не успела подставить руки и со всего размаху ударилась головой о заледенелый тротуар. Преследователь, не удержавшись от толчка на ногах, тоже шмякнулся рядом. Не замечая теплой липкой крови, текущей из разбитой головы, я попыталась встать. Двигаться я могла, кости не были сломаны, я даже не чувствовала боли в наверняка напрочь ободранных коленях и локтях. Но подняться мне не дали. Едва я встала на четвереньки, как преследователь мертвой хваткой вцепился мне в лодыжку и повалил. Непроизвольно лягнув назад ногой, я услышала вскрик – каблук угодил в чувствительное место. Руки разжались, и я немедленно попыталась отползти подальше, но не одолела и метра, когда мужчина вновь настиг меня. Его колено уперлось мне в спину. Бормоча под нос ругательства, он навалился на меня всем телом, так что я не могла шевельнуться. Воля к сопротивлению таяла на глазах. Какой смысл бороться – мне все равно не победить, да и сил уже не оставалось. Я почти ничего не видела из-за заливавшей глаза крови, еще немного – и я потеряю сознание.
Грубо задрав рукав моего белого пальто, уже пропитавшийся кровью, преследователь вывернул мне запястье. «Сука!» – прорычал он, и толстые пальцы сдернули мое обручальное кольцо. Давивший на спину вес вдруг пропал. Нападавший исчез, растворился в воздухе.
Так это все из-за кольца?! Из-за чертового бриллианта, который я взяла с собой в поездку и забыла снять?! И я даже не смогу опознать грабителя – я ведь так и не видела его лица. Может, это вовсе и не тот, с поезда.
Тьма вокруг уплотнялась, я будто балансировала на краю черной дыры. Какой-то слабый звук настойчиво зудел где-то рядом, пробиваясь в мое сознание. Сперва я подумала, что это биение сердца отдается в ушах, но потом поняла – звонит телефон. Моя рука так и не выпустила мобильник, и какая-то из бесчисленных попыток достигла наконец цели.
– Рейчел, ты меня слышишь? – Голос, едва слышный, металлически звенящий, доносился откуда-то издалека.
– Спаси… – выдавила я и провалилась в темноту.
В конце концов меня накачали успокоительным. Наверное, другого выхода не оставалось, хотя странно было почти два дня ждать, пока я приду в себя, и потом немедленно отправить обратно в небытие. Я сопротивлялась, упрашивая отца не позволять им, и тревога в его глазах сменилась паникой. Доктор отдавал отрывистые команды сестре, а я все цеплялась за отца, умоляя его объяснить, как он мог так быстро поправиться. Тот молчал и только в растерянности беспомощно тряс головой.
Через какое-то время я ненадолго пришла в себя. В комнате царил полумрак и почему-то толпилась куча народу. Я слышала приглушенный шепот. Голоса казались мучительно знакомыми, но веки, словно налитые свинцом, не желали открываться, и я едва могла различить несколько – четыре или больше – высоких фигур, все как будто в черном. Потом я вновь нырнула в сон.
Второй раз я очнулась уже ночью. Непонятные фигуры исчезли. В палате царила кромешная тьма, единственное пятно света выхватывало придвинутый к кровати стул, на котором, слегка приоткрыв рот, сидя спал папа. Перевернутая книга у него на коленях, пустой поднос на тумбочке красноречиво говорили о том, что он не отошел от меня ни на минуту. Отец слегка всхрапывал во сне, вид у него был усталый и замученный – но, как ни странно, совершенно здоровый. Мне отчаянно хотелось понять, что происходит, однако сил побороть сон у меня не хватало. Прежде чем я успела произнести хоть слово, он снова затянул меня в свои сети.
* * *
Наутро меня разбудил грохот тележки с едой. Я открыла глаза и заморгала от неожиданно яркого солнечного света.
– Отлично, ты как раз к завтраку! – преувеличенно бодро провозгласил папа.
Я медленно повернулась в его сторону, надеясь, что вчерашнее мне просто приснилось, но он по-прежнему был полностью и очевидно здоров. Папа заметил мелькнувшее в моих глазах выражение, и его улыбка слегка увяла. Мне стало стыдно. Я что, действительно предпочла бы видеть его изнуренным неизлечимой болезнью? Да кто я после этого такая?
– Добр’утро, – выдавив из себя ответную улыбку, с трудом промямлила я – в рот будто ваты напихали.
– Как ты себя чувствуешь? Готова съесть что-нибудь?
Я затрясла головой – от одной мысли о еде меня чуть не вывернуло наружу.
– Ча… чаю, – просипела я, едва ворочая распухшим и шершавым языком. – Пожалста, пап, только чаю, – приложив усилие, выговорила я наконец.
Я не оторвалась от простой белой чашки, пока не выпила ее до дна. Все это время отец с видимым удовольствием следил за спокойным, без эксцессов выполнением столь обыденного действия, видимо, полагая его свидетельством моего здравого рассудка. Что, сумасшедшие чай не пьют?
– Попросить еще?
Я кивнула. Может, несколько минут наедине с собой позволят мне хоть немного собраться с мыслями. Однако папа вернулся куда быстрее, так что я не успела даже начать. Осушив вторую чашку, я слегка пришла в себя, по крайней мере физически.
– Как твоя голова, милая?
