А взгляд? Таким взглядом смотрят только на любимых, и очень дорогих сердцу людей. Уж лучше бы я не знала этот взгляд. В то время, когда мы были вместе, он смотрел именно таким взглядом на меня каждый раз.
— Хочешь на колени встану, а Варь? Не гони только. Я разведусь завтра же!
— Заткнись, — прорычала я. — убирайся вон. Вон я сказала!
— Не могу изменить все это…не могу, понимаешь?
— Не понимаю и не хочу понимать! — и тут произошло то, чего я не ожидала.
Набросился на мои губы в жестоком поцелуе. От удивления я распахнула глаза, и приоткрыла рот.
Это была моя ошибка.
Он тут же завладел моим языком.
Мы целовались самозабвенно, дико, неистово. Его руки гуляют по всему моему телу, а я зарылась своими в его волосы. Господи! Как скучала по губам его, и рукам таким наглым. Я льну к нему всем телом, и животом чувствую его возбуждение, и стон сорвался с моих губ.
Я понимаю, нужно отстранится.
В моих трусиках уже влажно. Хочу его.
— Любимая моя, — сквозь поцелуй прошептал он, и это подействовало на меня. Я оттолкнула его.
Смотрим друг другу в глаза. Дышим тяжело.
— Уходи, — шепчу я, и подошла на трясущихся ногах к двери и распахнула ее. — прошу уходи, и больше не вспоминай меня!
И он вышел.
После того, как он вышел из комнаты, я долго не могла заснуть. Вертелась в кровати, как юла. И в итоге заснула под утро, а когда проснулась на часах было семь утра, и я оставив записку подруге уехала из этого дома, в надежде, что подруга не рассердиться на меня.
А теперь вот подъезжаю к дому, и улыбка на губах появилась. Потому что Тони прилетает. Его встретят в аэропорту люди отца, и доставят сюда.
В предвкушении встречи с моим Тони.
Припарковалась возле гаража, и пошла в дом. Стоило в дом войти, как меня чуть не сбил с ног мой сын.
— Мамуляяя, — с визгом на руки запрыгнул, и обезьянкой повис на шее. А я крепче прижимаю маленькое чудо к себе и вдыхаю запах родного человечка. — Тони уже тут, — лепечет он, и как раз в этот момент из кухни появляется массивная фигура блондина.
— Тони, — на выдохе. — как? Ты же должен был в десять утра прилететь.
— Малышка, — шаг ко мне, и я в объятиях блондина. — так спешил к тебе, что пришлось к отцу обращаться. На его самолёте прилетел.
— Мамуль, — ерзает Мишка. — отпусти, я с бабулей играть побежал.
— Беги, родной, — отпускаю сына, и он пулей выбегает на задний двор.
Смотрю на Тони, и понимаю, что ужасно соскучилась.
— Скучалааа, — обнимаю друга. — сильно.
Он сжимает меня в своих медвежьих объятиях, и оставляет легкий поцелуй у меня на лбу.
— Варя, я тоже, — слишком тесный контакт. — очень.
Со стороны раздалось деликатное покашливание, и мы отстраняемся друг от друга.
Я оборачиваюсь, и сталкиваюсь с взглядом карих глаз.
Какого хера ты тут делаешь? — хочется спросить мне, но меня останавливает, что рядом отец.
— Доброе утро, пап, — приветствую отца. — а вот и Тони мой приехал, — беру под руку друга, а он не понимающий взгляд кидает на меня, но не отстраняется.
— Тони, — пожимает руку отец. — рад видеть.
— Мистер Левицкий, — ответно жмёт руку папе.
Руслан буравит взглядом Тони, и кажется дыру сейчас в нем просверлит.
— Ну мы пойдём ко мне в комнату, Мишку покормить не забудьте, — разворачиваемся и уходим.
Руслан.
Каким козлом я оказывается был, тогда пять лет назад. Ведь понимаю, что нужно было выслушать ее тогда, но поступил, как сучка обидчивая. И нашёл в этой пигалице Лене (ныне жена моя) утешение. Нажрался в тот день. Вот и не соображал, что творю. Нет мне прощения и каких-либо оправданий. Я сам все разрушил. Дебил.
Называйте, как хотите.
А теперь смотрю на неё и понимаю, что вот она с кем я хотел бы быть всю свою долбаную жизнь, но не примет обратно. Да и не нужны ей мои идиотские прощения. Я и сам бы себя не простил.
Как же она похорошела…девочка моя.
Внутри все трясётся от обиды в первую очередь на самого себя, потому что реально идиот. Кому я пытался что-то доказать тогда в той ванной? Ей? Себе?
Сестра ведь со мной около года не общалась из-за этого, и мама тоже. И я сам себя ненавижу.
Теперь, я понимаю, что счастлива без меня, и в ее жизни мне нет места.
Сын.
И этот чертов Тони. Весь такой из себя. А когда лапами своими хрупкую фигуру Вари обнимал, я чуть было не сорвался и не кинулся морду норвежскую бить. Но остановил Сергей Александрович.
Но не имею права!
Она ушла с ним, я молча закипал он злости. И от бешеной ревности.
— Пройдём в кабинет, Руслан, — ворвался в мои размышления отец Вари.
Когда мы прошли в кабинет, и отец ее сразу предупредительно сказал:
— Даже не смей, — сурово сдвинул брови на переносице. — ты проебал своё время!
Жестоко, но правда.
— Он мой? — озвучил свои догадки я.
Да. Увидел этого мальчика, и пригляделся. Похож. Мимика. Глаза. И даже черт возьми, улыбка. Я тогда уехал к маме, и смотрел свои старые фотки.
И от осознания того, что он мой. Моя плоть и кровь. Сердце разрывается на части.
Не изменяла. Она мне не изменяла. Теперь вдвойне дебил.
Руслан.
