И Мерин, плюнув на какие бы то ни было «омерты» (закон молчания сицилийской мафии: кто не молчит – тот должен умереть), рассказал, как к нему полгода назад подошел незнакомый тип, который, назвавшись Аркадием, предложил «неслабо калымнуть». По словам Аркадия, риска в этом деле абсолютно никакого – «лекарство» не из запрещенных, так что, даже если попадешься, уголовная ответственность не грозит. Как оказалось позже, Аркадий не обманул – дело действительно оказалось несложным и прибыльным. За передачу одного «чека» (упаковки) с «лекарством» Игнатий получал тысячу рублей. В месяц выходило до двадцати тысяч. Люди, которым он передавал «лекарство», были разных возрастов, обоего пола, но все в основном принадлежали к небедной научной и творческой интеллигенции. Как-то Игнатий спросил Аркадия насчет лекарства (каковы его реальные свойства, где и как производится), на что тот ответил коротко и исчерпывающе: мол, меньше знаешь – крепче спишь. А потом добавил:
– Ты помнишь, в соседнем парке недавно нашли одного щегла с перерезанной глоткой? Так он тоже задавал слишком много вопросов, разевал хлебало, где не надо.
Только тогда до Мирнова вдруг дошло, в сколь опасную он вляпался историю. И вот теперь, услышав разговор о том, что Гончий приказал его убить, он это воспринял как нечто такое, что никто изменить уже не в силах. О самом Гончем Мерин знал крайне мало. Слышал только, что тот страшно богат, что обладает немыслимыми связями, что его знают считаные единицы. И каждый из тех, кто с Гончим знаком лично, не может быть уверен в том, что его не найдут в каком-нибудь парке с перерезанным горлом. И, как мог понять Мирнов, Аркадий из тех, кто Гончего знает.
Отвечая на вопросы опера, Игнатий припомнил, что Кушлялин приезжал для передачи «лекарства» только на авто, взятых напрокат в «Трассе» и других фирмах каршеринга. Но на днях был случай, он приехал на такси. Исключительной зрительной памятью Мирнов похвастаться не мог, однако приезд Аркадия именно на такси его несколько удивил. Видимо, поэтому в его памяти и отпечаталось достаточно прочно: это была белая «Приора», в номере которой имелись цифры – один, один, три. Из букв запомнилась лишь первая – «Х». Но уже и это была ниточка.
В те самые часы, когда Крячко беседовал с Мирновым, Гуров, взяв для подкрепления пару стажеров, отправился по нескольким адресам, где в былые времена имел обыкновение «отлеживаться» Григорий Кипер (Хиппи, Фернандель). Один из таких домов находился в пригороде столицы, на тихой улочке с несколько странным названием Нюсин тупик. Сам не зная отчего, но свой маршрут по «лежкам» киллера Лев решил начать именно с этого адреса. Здесь, в семнадцатой квартире обыкновенной пятиэтажки, проживала некая Яна Дрюшкеева.
Войти в подъезд особых проблем не составило – впустила бабуля из восемнадцатой, услышав через домофон:
– Газовая аварийная! У вас в подъезде утечка!
Одного из стажеров Гуров отправил на другую сторону дома, а еще одного оставил у входа в подъезд. Подойдя к двери семнадцатой квартиры, он уже хотел, было, нажать на кнопку звонка, но в этот момент до его слуха донеслись откуда-то сверху чьи-то еле слышные, осторожные шаги. Было похоже на то, что кто-то легкими, бесшумными прыжками убегает вверх по лестнице. Решение созрело мгновенно. Не медля ни секунды, Лев столь же тихо побежал вверх по лестничным маршам. Но тут же где-то на уровне третьего этажа раздался звон битого стекла, и еще пару мгновений спустя в окне лестничной площадки промелькнул сверху вниз какой-то мужчина, стремительно спускавшийся по веревке.
Прыгая сразу через несколько ступенек, Гуров в несколько секунд преодолел лестницу и, едва не сбив с ног ошарашенную бабулю из восемнадцатой квартиры, которая, как видно, вышла взглянуть на «газовщиков», ураганом выскочил на улицу, где уже кипела схватка, завязавшаяся между стажером и спрыгнувшим на землю киллером. Как в долю секунды успел определить Лев, Фернандель противником оказался весьма опасным. Несмотря на то что стажер имел неплохую подготовку по «рукопашке», совершенно осатаневший киллер, которому терять было уже нечего, явно брал верх над опером. Впрочем, скорее всего, в пользу Хиппи было и то, что молодой опер хотел взять преступника живьем, поэтому в ходе схватки на крайности не шел, тогда как тот пустил в ход весь арсенал самых опасных ударов и захватов.
Свирепое «Эй, ты!!!», прозвучавшее за спиной Фернанделя, вынудило его последним усилием оторваться от стажера, чтобы атаковать нового противника. Однако баскетбольного роста опер с увесистыми, жесткими кулаками и отменной реакцией для него орешком оказался слишком крепким. Бупц! Бупц! – глуховато прозвучали два стремительных удара в голову Фернанделя. Последнее, что увидел киллер перед тем, как ухнуть в непроницаемо-черную бездну небытия, – ослепительные фонтаны искр, полыхнувшие в его глазах.
