Достав телефон, Лев набрал единый номер службы «ноль два». Услышав отзыв дежурного местного РОВД, представился и попросил срочно прислать опергруппу для расследования умышленного убийства. Местные жители, непонятно каким образом, в момент узнали о случившемся и очень скоро переместились поближе к месту, где этой ночью произошла кровавая драма. Гурову пришлось несколько раз напоминать возбужденно гомонящей толпе, чтобы излишне любопытные не затоптали следы, которые мог оставить убийца.
Подозвав к себе своего недавнего собеседника, он вполголоса спросил, нет ли в селе человека, который бы был очень близок с убитым, чтобы задать ему несколько вопросов. Тот, почесав затылок под полотняной кепкой, уверенно кивнул – имеется.
– Есть тут один такой, Семен Федорушин его зовут. По-уличному Святошей кличут. Пройдоха – каких поискать, но уж из себя такого правильного корчит! И вот он очень уж крепко скорешился с Яшкой Ломыко. Когда Яшка – вообще-то он очень любил, чтобы его величали старцем Авраамием – начал свою секту собирать, Сенька первым к нему прибежал. Видно, думал за счет лохов деньжат подзагрести. Яшке-Авраамию во всем помогал, даже по домам бегал, агитировал. Только вышло-то у них все совсем наоборот. Ну, какие-то дела они все же проворачивали. Чего-то выращивать пробовали, люди говорили, что эта зараза покрепче конопли будет…
На вопрос Гурова, не Святоша ли поджег дом и зарубил своего «кореша», мужчина отрицательно помотал головой, пояснив, что Сенька крадун умелый, а вот как убийца – «дохловат в коленках».
– Я так понял, этого Святоши здесь на пожаре нет? А как бы мне с ним встретиться? – Лев вопросительно огляделся по сторонам. – Говорите, что он деньги любит? Так я бы ему хорошие бабки заплатил, если бы чего-то дельного рассказал. Как бы ему это передать? Кстати, вот и вам на пиво. Возьмите, возьмите! – сунул он в карман собеседника тысячную бумажку.
Тот, чуть смущаясь, поблагодарил и пообещал немедленно отыскать Федорушина.
– Он чего-то шуганый стал последнее время – от собственной тени шарахается. Только это! Ежели найти его не получится – деньги возьмете назад. Я не халявщик! – с достоинством уведомил дед.
Вскоре прибыл «уазик» с местными операми. Судмедэксперт, осмотрев убитого, прикинул, что смерть наступила часов десять назад. Убийца, скорее всего, использовал туристический топорик. Криминалисты тем временем начали свою работу по поиску следов и улик.
Менее чем через час к Гурову подошел тот самый дед и на ухо сообщил, что Святошу он нашел, передал ему сказанное прибывшим из Москвы. Федорушин вначале даже слышать не хотел про какие бы то ни было разговоры с представителем полиции, но упоминание о деньгах его мнение в корне изменило.
– Он сказал, что будет ждать вас ровно в одиннадцать вон в том леске, – указал старик рукой куда-то на северо-восток. – По тому краю села идет в поля проселок, и там, если с полкилометра по нему пройти, справа будет тот самый лесок. Вам надо быть одному, взять с вас он хочет тридцать тыщ. Ну уж, не знаю, по карману ли вам такие деньжищи? Он сначала пятьдесят загнул. Ну, я поторговался, сбил до тридцати. Вот все, что могу вам сказать.
– Да, «герой» он, видать, первостатейный! – насмешливо отметил Гуров. – Хорошо еще, что не назначил встречу в соседней области… Он что, думает, в том леске безопаснее будет?
Поблагодарив деда, Лев взглянул на часы. До назначенного времени оставалось меньше получаса. На всякий пожарный уведомив старшего опергруппы, куда именно собирается идти, Гуров зашагал к околице. На ходу изготовив пистолет к ведению огня, свернул на проселок и не спеша пошел к леску. Когда он подошел к назначенному месту, на часах было ровно одиннадцать.
Войдя в чащу, Лев негромко окликнул:
– Семен Федорушин, я пришел! Деньги со мной!
Невдалеке от него негромко хрустнула ветка, и к нему из-за большого куста бочком вышел невзрачный, заросший щетиной мужичок в старых, потертых штанах, застиранной рубашке и летней шляпе «студенческого» фасона. Его глаза бегали по сторонам, он то и дело озирался, прислушиваясь к каждому шороху. Не здороваясь, Святоша сразу сказал:
– Деньги на бочку! Тридцать тыщ!
Достав из портмоне шесть пятитысячных, Гуров подал ему купюры, тот тут же спрятал их подальше под одежду и, все так же озираясь, вполголоса спросил:
– Лады! Чего вам рассказать-то?
Первое, что интересовало Гурова: кто и за что мог убить Варсафкина. На это, поминутно поеживаясь, Святоша сообщил, что это мог сделать только один человек – некто Гончий, руками своих прислужников. А за что…
– Я так думаю, что из-за того чертова хмеля туземского, каковой Авраамий начал у себя выращивать. Как же он называется-то, едрешки-матрешки? Вроде какар кубик сонан…
– Может быть, акар кебияксанаан? – уточнил Лев, чуть заметно улыбнувшись такой занятной интерпретации.
– Ага, ага! – закивал Федорушин. – Вот, через это самое дело его и грохнули.
