Слушая теоретиков, опера сдерживали ироничные улыбки. Уж кому, как не им, было хорошо известно, что собой представляют очень многие из этих самых «лиц с модифицированным поведением». Вскоре после той памятной встречи в один из летних дней Гурова вызвал к себе Орлов и дал ЦУ (ценное указание) срочно отправиться в дачный поселок Новозоринский и там расследовать нападение грабителей на внучку профессора права Алтайцева. На вопрос Льва, не тот ли это Алтайцев, который был наигуманистичнейшим гуманистом из приезжавших в Главк юристов-теоретиков, Петр подтвердил – он самый.
Прибыв на место, Гуров выяснил, что нападение на девушку произошло, когда та возвращалась с танцев. Негодяи ее ограбили и собирались совершить с ней нечто крайне скверное, но, к счастью, их спугнули случайные поздние прохожие. Лев в течение пары дней установил личности грабителей и сам задержал их. Подонки оказались, что называется, слабы на расправу – расскулились, давя на жалость. В присутствии деда была проведена очная ставка нападавших с потерпевшей, где профессор, забыв про какой бы то ни было гуманизм, то и дело порывался отдубасить их своей тростью. Как потом рассказывали, суд грабителям отмерил срок в пределах четырех-пяти лет. Профессор-гуманист с этим решением суда категорически не согласился и стал требовать ужесточения наказания.
Размышления Льва перебил сигнал его телефона. Звонил Стас. Он сообщил, что обыск в квартире Щемилова дал немногое. Нашли тайник с несколькими «стволами», взяли ноутбук, передали его информационщикам для изучения имеющейся в нем информации. Членов семьи Щемилова дома не оказалось. По словам соседей, его жену и дочку еще днем куда-то увезли двое мордоворотов на здоровенном черном внедорожнике.
Информотдел нашел адрес, где зарегистрирован Чукошнин-Цезарь. Выезжали туда. Но там живут совсем другие люди. Они признались, что Чукошнин в их квартире лишь прописан. Но где он проживает на самом деле – им неизвестно.
– Ща с Сашей созвонюсь, пусть его контора по своим сусекам поскребет – вдруг у них есть такая информация? А то, боюсь, если вовремя на Гончего не выйдем, смоется, зараза, за бугор… – завершая свое повествование, досадливо вздохнул Стас.
Утром следующего дня Гуров спозаранок отправился в Ряскино. Когда он уже подъезжал к деревне, скрытой от дороги стеной леса, то еще издалека увидел уходящий в небо широкий столб белесого дыма. Обычно это свидетельствовало о том, что пожар уже на стадии догорания. Так оно и оказалось. Когда Лев проехал через Ряскино, то увидел впереди руины догорающего дома, подле которого суетились сельчане с ведрами. Тут же стояла пожарная машина, и двое пожарных усердно поливали полуразрушенный сруб. Даже никого не спрашивая, Гуров уже понял, чей мог быть этот дом. Но, выйдя из своей машины, все же уточнил у пожилого сельчанина, который задумчиво курил, глядя на пожарище:
– А вы не скажете, чей это дом?
– Ну, чего ж не сказать-то? Яшки Ломыко, его еще кое-кто старцем Абрамием кликал. Он тут все секту пробовал состряпать, да что-то к нему не больно-то пошли. Видно, вместе с домом сгорел – что-то его нигде не видать. А вы отколь будете? – решил полюбопытствовать сельчанин.
– Я из уголовного розыска, полковник Гуров. – Лев показал сельчанину свое удостоверение. – А вот скажите, в эти дни синюю иномарку в селе не замечали?
– Хм… Анюта, подойди сюда! – окликнул сельчанин женщину средних лет и, когда та приблизилась, повторил ей вопрос, заданный полковником.
Немного подумав, Анюта утвердительно кивнула. По ее словам, такую машину она видела минувшим вечером, уже часу в одиннадцатом.
«Все ясно… – мысленно отметил Гуров. – Когда они поняли, что я никуда не еду, то тут же помчались сюда. Вот только непонятно: зачем им нужно было убивать этого Варсафкина-Ломыко-Авраамия? Чем он помешал Гончему? Неужели это было сделано в отместку за то, что Варсафкин поджег дом Борисова? Но тогда зачем Гончий подослал «монтера» к профессору? Ведь не для того же, чтобы пожелать ему доброго здоровья?..»
Он пошел вокруг пожарища по спирали, постепенно расширяя круг поиска, и когда удалился от дома метров на тридцать, обратил внимание на густую куртину дикой конопли, выросшей у ограждения соседского огорода. Что-то его туда словно подтолкнуло. Раздвинув стебли, Лев, можно сказать, остолбенел от увиденного. В центре куртины, среди высоченного сорняка, на земле, раскинув руки, лежало окровавленное тело бородатого старика с разрубленной головой. Нижняя часть его тела находилась в какой-то норе, откуда, судя по всему, он и выбирался перед тем, как кто-то нанес свой убийственный удар. По всей видимости, убийца знал про этот потайной лаз, ведущий на пустырь, и, совершив поджог, подкараулил у лаза хозяина горящего дома. Гуров его сразу же узнал – именно этого старика изобразил Иван Гончарин в Семигодове. Это был Варсафкин…
