Мать (также очень смущенная). Я и поесть им принесу. Спасибо, что навестили нас.
Мальчик. Вот ты сам слышал, что они ей внушают! Но ты не уходи без винтовок.
Рабочий. Где они? Живо!
Мальчик. Но ведь она сейчас вернется!
Рабочий. Мы поставим винтовки к окну, оттуда я их заберу потом.
Мальчик. Вот и маленькое знамя тех времен! Я удивляюсь, как мог ты спокойно сидеть, когда дело такое срочное.
Рабочий. Я должен был их раздобыть.
Откуда она у тебя?
Мальчик. Выменял. (Бросив опасливый взгляд на дверь, засовывает ее опять в карман.)
Мать (входит). Положите винтовки на место! Так вот, оказывается, зачем ты пришел?
Рабочий. Да, они нужны нам, Тереса. Мы не можем сдержать генералов голыми руками.
Мальчик. Теперь ты и от самого падре слышала, как обстоит дело.
Мать. Если ты пришел, чтобы получить винтовки, то тебе здесь больше нечего делать. И если вы не оставите нас в покое в моем доме, я возьму детей и убегу.
Рабочий. Тереса, ты видела когда-нибудь нашу страну на карте? Мы живем как на разбитой тарелке. Там, где линия излома, — это вода, по краям тарелки стоят орудия. А над нами — бомбардировщики. Куда ты побежишь, как не под пушки?
Мать (подходит к нему, берет у него из рук винтовки и уносит). Вы не получите винтовок, Педро!
Мальчик. Отдай их ему, мать! Здесь они только ржавеют!
Мать. Молчи, Хосе! Что ты понимаешь в этом!
Рабочий (опять спокойно уселся на стул и закурил). Тереса, ты не имеешь права прятать винтовки, принадлежавшие Карло.
Мать (укладывая винтовки). По праву или без права — я вам их не отдам! Это вы не имеете права взламывать мой пол и против моего желания уносить что-нибудь из моего дома.
Рабочий. Винтовкам вовсе не обязательно быть в доме. Не хочу говорить при твоем сыне, что я о тебе думаю. Не будем говорить и о том, что подумал бы о тебе твой муж. Он-то сражался. Я понимаю — ты от страха за своих мальчиков потеряла голову. Но с этим мы ведь считаться не можем.
Мать. Что это значит?
Рабочий. Это значит, что без винтовок я не уйду. Уж будь уверена.
Мать. Раньше убей меня.
Рабочий. Этого я не сделаю. Я ведь не генерал Франко. Я только поговорю с Хуаном. Тогда я наверняка их получу.
Мать (быстро). Хуан не вернется.
Мальчик. Ты же его позвала!
Мать. Я не звала его. Я не хочу, чтобы он видел тебя, Педро.
Рабочий. Я так и думал. Но я то, что же, немой? Спущусь к морю и крикну ему. Довольно будет одного слова, Тереса; я знаю Хуана. Он не трус. И тебе не удастся удержать его.
Мальчик. Я тоже пойду.
Мать (очень спокойно). Оставь моих детей в покое, Педро. Я сказала им, что повешусь, если они уйдут. Я знаю, что это грех, за который уготовано вечное проклятье. Но я не могу иначе. Когда Карло умер, так ужасно умер, я пошла к падре, иначе я уже тогда повесилась бы. Я понимала, что тоже виновата, хотя из нас двоих он был хуже — горячий сторонник насилия. Нам живется нелегко; и не так-то просто терпеть все лишения. Но насилием ничего не добьешься. Это я поняла, когда они принесли его и положили здесь на пол. Я не за генералов, никто не смеет сказать этого обо мне. Но если я буду держаться в стороне и смирю свое сердце, может быть, они пощадят нас. Расчет мой очень прост. Ведь мне так мало надо. Я не хочу больше видеть это знамя. Довольно с нас горя. (Молча подходит к маленькому знамени, поднимает его и рвет на куски. Потом тотчас нагибается, собирает клочки и засовывает их в карман.)
Рабочий. Уж лучше б ты повесилась, Тереса.
Мальчик (рабочему). Это сеньора Перес.
Рабочий (шепотом). Что они за люди?
Мальчик. Хорошие люди. Радио как раз у них. Их дочь на прошлой неделе погибла на фронте.
Старуха Перес. Я, знаете ли, нарочно ждала, пока уйдет падре. Решила зайти потолковать. Хотела сказать, что я не согласна со своими, когда они досаждают вам за ваши взгляды.
