Она терпеливо ждала, пока Аксель, Карл и Ян обували свои галоши, завязывали кашемировые шарфы и надевали серые и темно-синие шерстяные пальто, висевшие в гардеробе для посетителей. Прежде чем натянуть свои перчатки из кожи пекари, они обменялись рукопожатием. Они были немногословны, им было понятно, что как только они покинут эту комнату, открыто говорить о деле будет недопустимо. Аксель сказал:
— Я свяжусь с вами, если что-то вспомню.
Он вошел в лифт, за ним последовал Карл. Ян повернулся к ним:
— Ах нет, я, кажется, забыл телефон. Поезжайте без меня, созвонимся. Мне все равно нужно сейчас вернуться в офис.
Тедди и Магнус все еще сидели за столом, когда Эмили вернулась с Яном. Ее взгляд быстро скользнул по столу и полу, но никакого телефона она не увидела.
Ян даже не пытался найти телефон.
— Я не все сказал, пока остальные были здесь, — произнес он вместо этого.
Теперь все взгляды обратились к нему.
— Я знаю, почему Филип думал, что те, кто на него напал тогда, в конце января, были из Седертелье.
— Может, сначала присядешь? — предложил Тедди.
Ян повесил пальто на спинку стула и сам тяжело на него опустился.
— Я был с Филипом тем вечером. И Аксель тоже. Потом мы ушли, а Фил остался в «Кларе» один. Ну то есть как один, он там многих знает, так что всегда рядом кто-то есть. А на другой день он мне позвонил и рассказал, что случилось.
— И что случилось?
Ян рассказал приблизительно то же, что они уже слышали от Робина.
Но потом он добавил:
— Мне кажется, это связано с другой проблемой. Фил говорил, что ему несколько раз звонили странные люди. Угрожали, кричали и надрывались, что они с него шкуру спустят.
— Он знал, за что?
— Думаю, дело в какой-то девице.
— Девице?
— Да, они взбесились из-за того, что он поболтал с какой-то девчонкой, и они решили, что он их оскорбил. Это была их девушка. И она из Седертелье. Как-то так.
— Ты знаешь, кто это был?
— Нет. Но мне кажется, они еще несколько раз встречались.
— Где они встречались?
— Там, в клубе, кажется.
— Аксель или Карл могли об этом знать?
— Вряд ли. Думаю, они знают только, что Филипа побили, но не имеют понятия об этой истории с девушкой.
Ян рассказал насколько мог подробно о том, что слышал от Филипа. За несколько дней до нападения ему звонили какие-то незнакомцы, раза два или три.
Эмили вся обратилась во внимание, ее пугала мысль, что Тедди может снова учинить грубый допрос, как он уже сделал с Акселем. Может быть, ей стоит вмешаться и взять ситуацию в свои руки? Или лучше, чтобы Магнус это сделал?
— Есть кое-что еще, — продолжил Ян.
— Что?
— Мне тоже угрожали. И теперь, когда вы сказали, что случилось с Филипом, я очень беспокоюсь.
— Расскажи подробнее.
— Было два неприятных звонка. Сначала какой-то тип, который говорил, уж извините, на «шведская языка». Он просто звонил и орал в трубку что-то вроде: «Мы трахнем твоя мамаша, мы трахнем твоя мамаша!» Я спросил, в чем проблема, тогда он еще больше разошелся: «Шведский ублюдок, сикушный засранец» и так далее. Дальше я не стал слушать, честно говоря, я решил, что он ошибся номером. Но через пару дней мне позвонили снова, это было в конце января, и тогда уже получилось что-то вроде разговора. Не знаю, тот же это был человек или нет, но говорил он тоже так себе. Мне сказали, что я и мой мерзкий приятель умрем, что нас разрежут на куски. Что мы в их списке. И где-то неделю назад случилась уже совсем отвратительная вещь. Кто-то бросил пакет с дерьмом в мой почтовый ящик. И теперь я уверен, что все эти звонки связаны с тем, что случилось с Филом.
— А с Филипом вы об этом говорили?
— Немного, в основном просто посмеялись. Но о том, что мне подбросили дерьмо, он не знает, я не успел рассказать. И я уже подумываю заявить в полицию.
И тут в разговор вклинился Магнус. Он принялся расспрашивать: когда Яну звонили, насколько долгими были звонки, остались ли у него номера, но Ян ответил, что оба раза номер был скрыт. Магнус хотел знать, может, Ян сохранил письмо с пакетом, но тот сказал, что все выбросил. Магнус спросил, были ли у Яна подозрения насчет того, кто мог это сделать. Ян только покачал головой, и Эмили подумала, что сейчас она впервые увидела страх в его глазах, они вдруг широко раскрылись. Как будто он пытался сдержать дрожь или плач.
— Я понятия не имею. Но знаете, я много общаюсь с людьми на работе или в клубах. Я всегда вежлив и открыт, но откуда мне знать, кто-то, может быть, думает, что я слишком самоуверенный или высокомерный. Бывает, я могу немного перебрать в баре. Но я ничего точно не знаю, это просто предположения.
Они задали ему еще несколько вопросов. Рассказывал ли он об угрозах кому-то еще, не получал ли странных сообщений в Facebook или по электронной почте, не показалось ли ему, что кто-то разозлился на него по другому поводу в течение последних месяцев. Ян ответил отрицательно на все вопросы.
— А что вам вообще известно о Филипе? Это все меня очень пугает. Я не знаю, что мне делать, нанять охрану или уехать из страны?
Магнус попробовал его успокоить:
