Эмили занималась глажкой сама. Ей лучше думалось, когда она стояла перед разложенной доской. Минутка спокойствия, когда она работала руками и давала отдых голове. Обычно она занималась этим в половине восьмого по утрам, но не сегодня. Не после вчерашних событий.
Большинство ее знакомых избавились от всех телефонов, кроме мобильного, ведь работодатель оплачивает счета. Она в очередной раз обрадовалась, что оказалась настолько старомодной и сохранила обычный домашний телефон. И все равно она чувствовала себя как голая без мобильного. Первый она получила, когда ей было тринадцать.
С Тедди ей связаться не удалось. Было бы слишком оптимистично надеяться, что у него есть домашний телефон. Но почему бы ему не купить новый мобильный и не позвонить? Он же обещал.
Нет, не об этом нужно сейчас думать.
Пора перестать размышлять и позвонить наконец Яну.
Эмили стянула футболку и надела блузку, все еще теплую после утюга.
— Добрый день, это Эмили из юридической фирмы.
— Слушаю.
— Магнус рассказал мне, что у вас есть кое-какие соображения.
— Да, можно и так сказать. Я собираюсь заявить в полицию.
— Не думаю, что это хорошая мысль.
— Вот как. — Он говорил так отрывисто, что Эмили едва разбирала слова.
— Нам бы не хотелось, чтобы вы это делали.
— Но послушайте, мне кто-то угрожает. И Филипа похитили. Я прямо сказал Магнусу, что раз вы не добились какого-либо результата, я позвоню в полицию и заявлю сразу за себя и за Филипа.
Ян снова рассказал, что он боится и очень обеспокоен.
Эмили встала. Она давно заметила, что тяжелые разговоры легче проводить на ногах.
— Я не могу этого допустить.
В ожидании ответа она рассматривала свои ногти. Вопрос в том, какие аргументы на него лучше подействуют.
— Ян, дела обстоят так: мы контролируем ситуацию насколько это возможно. И вы не будете звонить в полицию. Скажу сразу. Я не знаю, что вам известно или неизвестно. Но если в газеты просочится, что Филип пропал, это отразится на делах Карла-Юхана, и вы это понимаете.
— Да, но…
— Никаких «да, но». Вы и ваши друзья подписали договор о неразглашении, когда были у нас. Вы читали, что там написано. Я могу вас заверить, что если ваши действия как-то повлияют на ход дела, то Шале из вас душу вытрясут. Думаю, у вас сейчас нет финансовых проблем, но я лично прослежу, чтобы после судебного разбирательства с семьей Шале вы так просто не оправились. Я ясно выражаюсь или мне нужно прояснить детали?
В ожидании Кевина Андерссона Эмили вертела в руках новый мобильный. В «Лейонс» работала женщина лет пятидесяти, единственной задачей которой было помогать сотрудникам разобраться с их телефонами, включить синхронизацию между телефоном и почтовой программой, настроить планинги и календари. Ее звали Ингела, но среди сотрудников в ходу было прозвище Мобингела.
Минуту назад мимо прошла Юссан.
— Проблема не в тебе, а во мне, — улыбнувшись, сказала Эмили.
— Да, но мы же можем остаться друзьями? — рассмеялась Юссан. — Что это у вас за тайное поручение? Вы себя ведете, как шпионы.
— Я обещала никому не рассказывать об этом, даже о том, какого рода работу мы выполняем. Но могу сказать, что ничем подобным никогда не занималась. И в хорошем, и в плохом смыслах.
— Ну хорошо, расскажешь тогда на планерке в понедельник — с презентацией и всем, что положено в таких случаях.
— Возможно. Но мне никто не поверит.
Кевин должен был прийти еще десять минут назад, но клиенты иногда задерживаются. Такая у них есть привилегия. Строго говоря, он даже и не клиент, даже в своих собственных глазах.
Что бы Йонни Сванелль сказал обо всем этом, если бы узнал? С другой стороны, это ведь он и порекомендовал Эмили рассматривать всю картину целиком. Найти окружение жертвы. Всех обзвонить. Она задумалась, что сказали бы об этой встрече в Союзе адвокатов, если бы узнали, для чего она проводится.
С рецепции сообщили, что Кевин Андерссон приехал.
Эмили поправила манжеты на блузке и поднялась с места. Пора заняться единственным человеком, про которого они точно могли сказать, что он очень и очень не любил Филипа.
Тедди проснулся.
Он на самом деле кричал во сне, здесь, у Деяна дома?
Ему приснился один из обычных кошмаров. Он под водой, воздух заканчивался.
— Эй, Деян, ты здесь?
Тедди сел в постели, Деян не отвечал. Он взглянул на часы — уже час пополудни.
Он вспомнил тот первый раз, когда увидел мир из-под воды. Это было в бассейне в Шерхольмене, где-то в середине восьмидесятых. Он ненавидел крытые бассейны, там вечно холодно, а от него-то ждали, что он будет смеяться, брызгаться и не вылезать из воды. Родители отдали его на плавание, но никакого эффекта это не возымело. Ему не нравилось, когда вода попадала в лицо, не нравилось даже, если приходилось заходить по грудь.
Деян, похоже, еще не вернулся. Тедди прошел в кухню и принялся готовить подобие завтрака. Он снова ощупал предплечье. Оно стало сине-лиловым, но перелома, скорее всего, нет, хотя он едва сдержал крик, когда прикоснулся к коже на руке.
