Как же велико было мое бесхитростное удивление, когда мне стало известно, что все эти убийцы, фальшивомонетчики, отцеубийцы, закоснелые подделыватели завещаний и прочее и прочее писали нежные письма "дражайшему братцу" или "дражайшей сестрице" и годами жили в сердечном согласии! Руками, на которых еще дымилась кровь их убиенных родителей, Тим смешивал пунш и наливал стаканчик Марии. Губами, черными от клятвопреступления и ложных показаний в суде относительно похищенной духовной их бабушки или убийства беспомощных сироток его бедного брата Тэдди, Майк целовал лилейную щечку сестрицы Джулии, и они весело коротали вечерок, со слезами умиления предаваясь воспоминаниям о былых временах, о милом сердцу старинном родовом замке О'Имяреков, где они увидели свет, о расквартированном там боевом Цатьпервом полке, о том, как майор сделал предложение Каролине, и о могиле их незабвенной святой матушки (которая ловко присвоила их имущество), да будет ей земля пухом! Они так щедро лили слезы и целовались при встречах и расставаниях, что нельзя было не растрогаться. При виде их объятий невольно забывались вышеупомянутые историйки и бесконечные заверения, что, если бы им заблагорассудилось рассказать все, то они перевешали бы друг друга - всех до единого.
Что может быть прекраснее всепрощения? Не верх ли разумности, исчерпав запас бранных слов, извиниться, взять назад необдуманные выражения, а также и графин (говоря к примеру), запущенный в голову врага, и восстановить былую дружбу? Некоторые люди наделены этим восхитительным, этим ангельским даром всепрощения. Как трогательно, например, было наблюдать за нашими двумя дамами в Танбридж-Уэлзе, когда они прощали друг другу, улыбались, шутили, чуть ли не лобызались, несмотря на размолвку накануне, - да, и не поминали старое, словно совсем про него забыв, хотя, без всякого сомнения, отлично его помнили. А вот мы с вами - сумели бы мы поступить так? Будем же тщиться, друг мой, обрести эту христианскую кротость. Я убежден, что можно научиться прощать бранные слова, которыми вас осыпают, но для этого нужна хорошая практика и привычка слушать ругань и ругаться самому. Мы обнимаемся после ссоры и взаимных поношений. Боже мой! Брань - пустяки, когда к ней привыкаешь и обе стороны не обращают на нее внимания.
Вот так тетушка и племянница сели играть в карты самым дружеским образом, пили за здоровье друг друга и обе взяли по крылышку цыпленка, весело сломав дужку, и (в разговоре) выцарапывали глаза только ближним, но не друг другу. Вот так, читали мы, воины на Пиренейском полуострове, когда трубы возвещали о перемирии, братались, обменивались кисетами и бутылками вина, готовые в любую минуту, едва истечет срок перемирия, вновь схватить ружья и начать дырявить друг друга. Да, наши ветераны, закаленные в войнах, но знающие и прелести мирной жизни, ненадолго складывали оружие и предавались дружескому веселью. Разумеется, попивая с французишкой, следовало держать ружье под рукой, чтобы разнести ему череп, если бы он вдруг схватился за свое - ну, а пока a votre sante, mon camarade! {За ваше здоровье, приятель! (франц.).} За ваше здоровье, мусью! И все превосходно. У тетушки Бернштейн, кажется, грозила разыграться подагра? О, боль совсем прошла. Ах, Мария так рада! А обмороки Марии? Они ее больше не мучат. Правда, вчера вечером ее охватила легкая слабость. Баронессу это чрезвычайно огорчило! Ее племяннице следует посоветоваться с самым лучшим врачом, принимать всяческие укрепляющие средства и пить железо, даже когда она уедет из Танбриджа. Тетушка Бернштейн так любезна, предлагая ей прислать корзину бутылок целебной воды! Что же, если госпожа Бернштейн и говорит камеристке в уединении своей спальни: "Обмороки! Вздор! Падучая, которую она унаследовала от этой ужасной золотушной немки, своей маменьки!" Откуда нам известны конфиденциальные беседы старой дамы и ее прислужницы? Предположим, леди Мария прикажет миссис Бетти, своей горничной, пробовать каждый стакан присланной воды, предварительно объявив, что тетушка вполне способна отравить ее? Весьма вероятно, что подобные разговоры происходили. Это всего лишь предосторожности - всего лишь ружья, которые сейчас мирно лежат под рукой у наших ветеранов, заряженные и со взведенным курком.
