Вторая ссора, завязавшаяся в трактире Бенсона, будет иметь не больше последствий, чем поединок, предполагавшийся между полковником В. и неким молодым джентльменом, который останется неназванным. По прибытии в лагерь капитан Уоринг не хотел оставить дела так и явился от капитана Грейса с вызовом, который твой друг, в храбрости не уступающий Гектору, полагал принять и потому просил собрата-адъютанта, полковника Уинфилда, быть его секундантом. Но когда Уинфилд узнал все обстоятельства ссоры, узнал, что завязалась она потому, что Грейс был пьян, а разгорелась потому, что Уоринг был сильно навеселе, и что два офицера сорок четвертого полка недостойно оскорбили офицера милиции, он поклялся, что полковник Вашингтон не будет драться с господами из сорок четвертого полка, что он немедленно доложит обо всем его превосходительству, и тот, конечно, отдаст обоих капитанов под суд за стычку в нетрезвом виде с милицией, пьянство и неподобающее поведение, после чего капитаны поторопились утишить свой гнев и вложить свои вертела в ножны. В трезвом же виде они оказались людьми скорее добродушными и с большим аппетитом проглотили свою обиду за обедом, который был дан в знак примирения между полковником В. и офицерами сорок четвертого и во время которого он был так же нелеп и безупречен, как принц Миловид. Черт бы его побрал! У него нет никаких недостатков, и за это-то я его и не люблю. Когда он женится на своей вдовушке... о боже, какую скучную жизнь ей придется вести!"
— Я только дивлюсь вкусу некоторых мужчин н бесстыдству некоторых женщин, — говорит госпожа Эсмонд, ставя свою чашку на столик. — Я дивлюсь, как может женщина, уже бывшая замужем, настолько забыться, чтобы снова вступить в брак. А вы, Маунтин?
— Чудовищно! — восклицает Маунтин с непонятным выражением на лице.
Демпстер не отрывает взгляда от стакана с пуншем. У Гарри такой вид, будто его душит смех или еще какое-то чувство, но тут его мать говорит:
— Продолжай, Гарри! Читай дальше дневник своего брата. Он пишет хорошо, но — ах! — будет ли он когда-нибудь писать, как мой папенька!
Гарри читает:
— "Здесь, в лагере, мы поддерживаем строжайший порядок, за пьянство и за нарушение дисциплины с солдат сурово взыскивают. Поверка в каждой роте проводится утром, в полдень и вечером, ротный передает список отлучившихся или повинных в каких-либо проступках командиру полка, а тот следит, чтобы они были надлежащим образом наказаны. Наказывают солдат, и барабанщики работают без передышки. Ах, Гарри, так тяжко видеть кровь, которая вдруг заливает крепкую белую спину, и слышать жалобные вопли бедняги!"
— Ужасно! — восклицает госпожа Эсмонд.
— "Право, я убил бы Уорда, если бы он меня высек. Слава богу, что он отделался ударом линейки! За солдатами, как я уже говорил, надзор достаточно строгий. О, если бы так же спрашивали и с офицеров! Индейцы только что снялись с лагеря и ушли в великом негодовании, потому что молодые офицеры постоянно пили со скво и... и..." хм... хм... э... — Тут мистер Гарри умолкает, не желая читать дальше — возможно, из-за присутствия малютки Фанни, которая чинно сидит с шитьем возле матери.
— Пропусти то, что он пишет про этих мерзких пьяниц, — приказывает госпожа Эсмонд, и Гарри громким голосом читает гораздо более уместное сообщение:
— "По воскресеньям в каждом полку бывает богослужение у знамени. Генерал делает все, что в человеческих силах, чтобы не допускать мародерства и поощрить местных жителей, доставляющих сюда провиант. Он объявил, что солдаты, которые посмеют чинить помехи или как-либо досаждать тем, кто везет провизию на продажу, будут расстреляны. Он приказал надбавить плату за провиант по пенни на фунт и дает собственные деньги на снабжение лагеря. Короче говоря, наш генерал — весьма противоречивая натура. Он не жалеет для солдат плетей, но не жалеет для них и денег. В разговоре он сыплет чрезвычайно крепкими словечками и рассказывает после обеда истории, которые привели бы в ужас Маунтин..."
— Почему именно меня? — спрашивает Маунтин. — И какое отношение имеют ко мне глупые истории генерала?
— Довольно об историях! Читай дальше, Гарри, — восклицает хозяйка дома.
— "...привели бы в ужас Маунтин, но не пропускает ни одного богослужения. Он обожает своего Великого Герцога и все время о нем говорит. Оба наши полка служили в Шотландии, где, полагаю, мистеру Демпстеру довелось познакомиться с цветом их выпушек..."
— Мы видели фалды их мундиров не реже, чем выпушки, — ворчит щупленький якобит.
