- Да, вы, по его словам, дурно говорили обо мне, кузен, чего, надеюсь, вы не делали, и я от всего сердца молю бога, чтобы это было так, и я могла бы презреть все эти домыслы. При этом он еще волочился за мной так же, как и все остальные, к чему я уже привыкла, и, как знать, мог бы больше преуспеть в своем ухаживании (ибо я еще недостаточно была знакома с милордом и не успела оценить всех его несравненных достоинств в такой мере, в какой оценила их от всей полноты моего благодарного сердца теперь!), но, увы, я увидела, что Уильям отнюдь не храбрец, а ни один мужчина, лишенный отваги, не может рассчитывать на уважение Лидии, графини Каслвуд, значит, не мог рассчитывать на него и он! Он же сказал, что это вам не хватает храбрости, кузен, и очень рассердил меня, когда начал утверждать, что вы будто бы всегда дурно отзываетесь обо мне. Но я прощаю вас, Джордж, да, прощаю! И когда я скажу вам, что это он испугался - мерзкий трусишка! - и послал за констеблями, чтобы они помешали его поединку с вами, вы поймете, что я плевать хотела на такого, как он, - да, плевать я на него хотела! - И миледи презрительно щелкнула пальчиками. - Noblesse oblige {Благородное происхождение обязывает (франц.).}, говорю я, и если кто-нибудь из нашей семьи покажет себя трусом, значит, для меня он не стоит и понюшки табака вот так-то! Взгляните на наших предков, Джордж, - вон они развешаны по стенам! Разве все они, все Эсмонды, не сражались всегда за родину и за короля? И разве есть среди нас такой, который, когда пробьет час, не будет готов доказать, что он Эсмонд и дворянин? Если старший из моих сыновей струсит на поле боя, - "Милорд Эсмонд! - скажу я ему, ибо это второй титул нашего рода, - вы мне больше не сын!" И с этими словами неустрашимая крошка окинула взглядом портреты предков в изображении Лели и Неллера, украшавшие стены ее гостиной в Каслвуде.
