– Какое слово высохнет быстрее, то желание и будет первым.
Первой высыхает «с» и бодро выкатывается к началу строчки. За ней – «о», затем «е» и еще три слипшихся знака.
– Ну хорошо! Пусть всегда будет солнце.
Рыбка выпускает подводный радужный пузырь. Пузырь задумчиво лопается. Морское солнце неоднократно отражается в золотистых чешуйках.
…самозвучные глаголы
Верика говорит так, будто читает наизусть. Без пауз:
– Ятебялюблю.
Часы задумчиво повторяют двенадцать раз: «Бомм-боммбоммбоммбоммбоммбоммбоммбоммбоммбомм-бом».
Колокол замедляется, большое сердце останавливается.
Верика стоит перед вопросом, внимательно разглядывая его в зеркале собственных глаз. Наконец осмеливается и входит в образ. Это пространство называется воображением. У входа сидит ответ, держа в левой руке открытую книгу и демонстрирует Верике содержимое разворота. Верика послушно всматривается в символы. Грудь ответа вздымается сверкающими доспехами.
Так или иначе, Верика решается на ответственный шаг:
– Могу ли я осмелиться попросить вашего соизволения разобраться в одном деле?
– .
– Значит, я могу полюбопытствовать?
– .
– Правда ли, что Дед Мороз является вашим родственником?
– .
– Благодарю вас!
Но ответ не закрывает книгу и не отворачивает ее от Верики. У Верики начинают слезиться глаза. Она опускает веки и читает насквозь. Рассеянный свет заполняет комнату, растворяя в себе предметы, очертания и ощущения. В приоткрытую дверь заглядывает Хопнесса со словами, обреченными утонуть в глубине величественного отсвета.
. . .
Верика осваивает разнообразные приемы восприятия происходящей действительности. Такое занятие требует особой усидчивости, поэтому она сидит в центре сосредоточенности и смотрит на салют за окном. Салюта не видно, но слышны хлопки из-за соседнего здания, на фронтоне которого расположена лестница с уступами, где вдоль измалеваной стены вмонтированы скульптуры алебастровых мальчиков, обменивающихся рукопожатиями после каждого залпа.
Верика размышляет о мятежности подросткового возраста.
Близится час разумения…
…купание в семиводьях
Обычно происходит купание в водах семи морей цвета, где первым делом Верика ныряет в волны Красного моря, а выныривает уже в Фиолетовом, оставляя за собой Синее, Голубое, Зеленое, Желтое и Оранжевое.
Затем следуют моря звука – от «до» до «си».
Порой Верика плещется в семидневных морях.
Верика наблюдает за плавучими берегами, сидя по плечи в теплой воде где-то между Странглией и Мямликой. Ей приходится ненадолго отвлечься для разведения во времени скопившихся мореходных кораблей.
– К сведению мореходов! Прямо по курсу находится небезызвестный остров Сокровения.
Хопнесса переключает внушительную рукоять стихий на положение с прерывающимися струйками. На гладкой поверхности образуются концентрические кружки.
. . .
Время купания Верики истекает в гипнотическую воронку. Смывается морская пена, и на теле начинают проявляться еле заметные водяные знаки.
Внутри у Верики происходит свечение. И на левом ее плече, как на микронезийском папирусном экране, отображаются всевозможные фрагменты всемирности, движения смысла и траектории света.
…поле зрения
Каждый день, где бы это ни происходило, к моменту появления Верики в поле зрения, сюда стекается различная живность со всех окраин. Из Гектополя – мятнокрылые чайки, с Ниафрагмы – крошки еженоты, от Приснопей – летучие безизьяны.
– Есть кто-нибудь из середины? – обьявляет Верика в рупор.
– Йяу, йяу! – отзываются дикие наскальные коты, пролетая над многотварным собранием.
К полудню все поле зрения усеяно копошащимися странниками, а к послеполудню вся эта веселая ватага, созрев для более тесного общения, отправляется к водопадам большой мойки.
Ближе к закату солнечного круга пестрая компания расползается, разбредается, разлетается и расплывается по своим привычным местам.
Совершенно секретные совы окапываются на антресолях.
. . .
Сегодня перед сном в зале с видом на полночь звучат знаменитые «Карты Событий» в оригинальном изложении Верики. Трогательные истории верхних и нижних течений, больших и малых потоков. Обычно это происходит в комнате с плетеным потолком, но сегодня необычный вечер. Зрители бесшумно занимают места, жёлтое освещение сменяется синим, и под осью симметрии звучит совершеннейший семибратский хор со своим выдающимся спиралевидным диапазоном. Достигнув апогея, оратория упирается в ноту «си» седьмой сферы и обмякшей партитурой стекает в партер. Первые белые мухи беззвучно липнут к обратной стороне мокрого нотного стана.
