Ноа снова посмотрел на собачонку и обомлел. Теперь Пес – иначе Ноа теперь не мог сказать – стоял на задних лапах, упершись в бока, и грозно смотрел на него, явно раздраженный невежеством юноши. Но самым странным было не это. Сейчас на Псе красовались темно-зеленые короткие брюки на подтяжках, черный сюртук, забавный галстук в кость и даже высокий цилиндр, а дополняла картину небольшая трость.
– Я… Я… – промямлил Ноа.
– «Я-я», – проворчал Пес. – Говори четче.
– А где ботинки? – только и смог вымолвить Ноа, потому что именно их и не хватало для полного образа.
– Ты когда-нибудь видел, чтобы собаки носили обувь, дурачье?
«Да я и не видел, чтобы собаки носили цилиндры и сюртуки», – подумалось Ноа, но он опомнился, не дав этой мысли соскользнуть с его губ, ведь припомнил всех этих милых карманных собачек, которые любящие хозяйки одевали во всякие глупые наряды.
– Беседу следует начинать со знакомства, – продолжил Пес. – Меня величают приор Тоби Гейтс, я являюсь…
– Кто называет собаку Тоби? – вырвалось у Ноа.
– Меня так матушка нарекла, щенок! – огрызнулся Тоби и неприятно оскалился, показав Ноа ряд мелких зубов с острыми клыками зубов.
– Прости, – искренне произнес юноша.
– Те.
– Что-что?
– «Простите», к старшим принято обращаться на «Вы», – нравоучительно сказал Тоби.
– Простите, – поправился Ноа.
– Так-то лучше.
Он замолчал, удовлетворенно поглядывая на Ноа, на языке у которого вертелся вполне понятный вопрос.
– Простите, – заговорил Ноа, – а кто вы, собственно, такой?
– Кто я такой?! – возмущенно произнес Тоби. – Кто я такой?! Я же представился!
– Да, но я хотел сказать… – Ноа совсем не знал, как высказать мысль о том, что у собак не принято разговаривать человеческим языком.
– Я, можно сказать, твой проводник, твой спутник и лучик надежды, который поможет тебе пройти Испытание Абсолюта, – великодушно ответил Тоби.
«Так мне все-таки не приснилось», – подумалось Ноа, и он сразу же дернулся назад, вспомнив, что оставил там маму, но и впереди, и сзади по-прежнему была длинная улица из черных домиков.
– Ты справился с первым испытанием, – продолжал Тоби. – Ты проявил недоверие к одной из самых сильнейших эмоций – к любви. Не поддавшись обману Абсолюта, ты…
– Первое испытание? Будут еще?
– Не могли бы вы не перебивать меня, молодой человек? – раздраженно рыкнул Тоби. – Так на чем я остановился? Ах да, Абсолют использует еще страх и веру. – Он таинственно и многозначно посмотрел на Ноа и продолжил: – Так чего ты боишься, Ноа?
Ноа даже не успел подумать, откуда Тоби знает его имя, как тот его опередил:
– Ты ведь думаешь, откуда я знаю твое имя, да?
И пока под величественный хохот пса, Ноа лихорадочно соображал, чего же он боится – пауки, змеи, учитель географии Ксенон Адаму, – улица начала расширяться, а точнее – дома стали отдаляться от них. За спиной пса появился густой черный дым. Из него медленно отделялась фигура – начали показываться тонкие руки в перчатках, словно кто-то пытался выбраться оттуда. Но от созерцания этого процесса юношу отвлек Тоби, уставившийся прямо за спину Ноа:
– Ох, а вот и началось. Твое второе испытание, мой щеночек. Сейчас-то и узнаем, чего ты боишься.
Ноа сразу же обернулся назад и увидел точно такой же дым, но тот был гораздо крупнее того, что появлялся перед ним. Из этого столпа дыма появлялись не руки, в тьме проглядывались белые волосы и черная мантия с золотой лентой по краям, которую Ноа видел лишь однажды. Юноша в ужасе застыл, не находя в себе сил даже, чтобы сдвинуться с места, потому что сразу понял – хотя и отказывался верить, – что за человек скрывается в дыме.
Это он, убийца его матери.
Но почему он отражает его страх? Ноа ведь не боится его, а хочет отомстить ему! Абсолют играл на его чувствах, пользовался подсознательными страхами, сталкивал с ними лицом к лицу, чтобы Ноа понял: этот треклятый Ройван пугает его до чертиков своей безжалостностью, бессердечностью. Юноша едва сдерживал слезы, прошептав яростно-слезливое: «Ненавижу… ненавижу тебя…», но вместе с тем в душе его поселился ужас – одно дело ненавидеть его на расстоянии и совсем другое встретиться с ним. Он ведь еще совсем не готов!
– Кошки тебя подери! Да это же фрау Энгстелиг! – послышался бас Тоби. – Знаешь, щеночек, ты не первый, у кого я встречал ее здесь, но только у тебя она выглядит таким образом. Ты и вправду ее такой видишь?
Ноа снова обернулся и то, что предстало его глазам, сложно было назвать именно той Энгстелиг, которую он знал. Ее короткие черные волосы были спутаны, шрамов, которых у нее и без того было множество, гораздо прибавилось и они были глубже, больше. Единственный глаз был черным, и в нем читалась ярость. Сама она сгорблена, словно дикое животное, готовившееся к нападению. Одежда местами истрепана, изорвана и со свежими пятнами крови на ней. И в руках у этой Энгстелиг был ее кинжал – кривой, словно бы искаженный, какой-то неправильный.
– Ох и сочувствую я тебе, – снова сказал Тоби. – Это редкость встретить сразу два страха. Советую определиться, чего больше боишься, и преодолеть тот страх, который поменьше.
