Ноа поднялся на верхний этаж, и привычным путем направился к комнате Махаона. Парень постучал в тяжелую дверь и с облегчением – ведь он до сих пор не был уверен, что Махаон там – услышал приглушенное: «Войдите!»
К счастью, Осо снова была в комнате Махаона, а значит, Ноа может объявить ребятам все сразу. Девушка сидела на кровати, прижимая к груди огромную подушку, рядом на постели как ни в чем не бывало сидел Блюблик, а Махаон вальяжно, но при этом сохраняя какое-то аристократическое достоинство развалился в кресле.
И Осо, и Махаон вопросительно смотрели на Ноа. Каждый из ребят понимал, что парень пришел сюда не просто так.
– Я придумал как помочь Осо, – начал парень издалека, ведь он все еще не мог понять, как рассказать ребятам про Персиваля. И, по правде говоря, он не был уверен, что Махаон сохранит и этот секрет. Хотя очень на это надеялся – он ведь пообещал Эли!
Видимо, Ноа слишком долго выдерживал паузу, потому что Махаон начал раздраженно постукивать пальцами по креслу, и произнес:
– Говори же!
Ноа бросил на парня злобный взгляд, но все же продолжил:
– Сначала пообещайте, что то, что я расскажу, останется между нами.
Махаон непонимающе взглянул на Ноа, затем на Осо, которая лишь кивнула на просьбу Ноа и устало вздохнула:
– Ладно, – неуверенно произнес Махаон, – обещаю.
– В общем, у нас в Хэксенштадте находится нелегал, – начал Ноа, и почти сразу пожалел о своих словах, потому что лица Осо и Махаона вытянулись от удивления. Но отступать было некуда, и Ноа продолжил: – Через несколько дней он покинет Хэксенштадт и согласен взять Осо с собой.
– Мы можем ему доверять? Ты уверен, что он выведет Осо? – перебил парня Махаон.
– Не уверен, – честно ответил Ноа, – и поэтому, я хочу, чтобы ты сегодня пошел с нами. Эли объяснит план побега, а ты так хорошо знаешь Хэксенштадт, что сможешь заметить любые подводные камни.
– Ты знаешь кто он? – задал еще один вопрос Махаон.
– Нет, но… – начал Ноа неловко, а Махаон только закатил глаза.
– То есть ты хочешь отдать Осо на попечение какому-то человеку, который неизвестно кто и вообще непонятно, что забыл на территории Хэксенштадта. По-хорошему, о нем нужно сообщить администрации. О нем, и о том, кто его укрывает. Не будь ребенком, Ноа. Не все здесь мягкие и пушистые.
– Он не человек, – буркнул Ноа. – И в отличии от тебя, я хоть как-то пытаюсь помочь Осо, а не сижу тут и сокрушаюсь целыми днями «О боже, мы должны что-то сделать». Я предлагаю реальное решение. И если… э… мой друг доверяет ему, то я тоже доверюсь.
Махаон молчал. Он откинулся на спинку кресла и уставился в одну точку. Его лицо совершенно не выражало никаких эмоций, и Ноа боялся, что Махаон нарушит свое обещание.
– Мне все равно не нравится этот план, – наконец произнес Махаон.
– Но у нас нет другого выхода, – неожиданно подала голос Осо, ведь в последнее время девушка предпочитала отмалчиваться.
– Осо, мы очень рискуем, – настаивал парень.
– Да, но сколько еще я смогу скрывать эту силу?
– Я просто переживаю за тебя, – произнес Махаон, и Ноа впервые ему поверил. – У нас даже нет четкого плана. Да, ты сбежишь. А что дальше? Будешь блуждать по всей Виридитерре?
– И это все равно лучше, чем умереть просто из-за того, кто ты есть, – твердо произнесла Осо, и в комнате вновь повисла тишина.
Ноа разрывало двоякое чувство – он хотел помочь Осо и был уверен в своем плане, но вместе с тем, не мог отрицать, что доводы Махаона поколебали его решимость. В конце концов, он и хотел, чтобы Махаон участвовал в этом из-за его осведомленности и критичности. Ноа стал всерьез сомневается в своем плане.
– Хорошо, я согласен, – сказал Махаон и поднял руки вверх, будто бы он сдается.
Он тяжело вздохнул – а Ноа облегченно – и добавил:
– Мой дядя говорил, что любая жизнь ценна и не стоит лишать ее из-за того, кто ты есть.
– Твой дядя кажется хорошим человеком, – сказала Осо с усталой улыбкой на губах.
Напряженное лицо Махаона расслабилось, и на секунду Ноа показалось, что тот открыл миру свои истинные чувства – скорбь и печаль, – а не свою вечную маску надменности и превосходства.
– Да, он был таким, – сказал он, а затем, посуровев и глянув на Ноа, добавил: – Фрау Энгстелиг казнила его за эти взгляды.
Внутри Ноа похолодело все – быть может, когда-нибудь она казнит и его за неповиновение и нарушение законов этого мира, – но ведь он не был виновен в казни дяди Махаона. Фрау Энгстелиг – имперский палач, тот, кто приводит в действие приговор императора, и не Ноа был тем, кто вынес этот приговор.
– Тогда встретимся здесь перед первым обходом Хэксенштадта, – сказал Ноа, решив не отвечать Махаону, – а затем отправимся к Эли.
Ребята кивком ответили Ноа, и парень поспешил покинуть комнату Махаона, ведь нужно было завершить еще кое-какие дела до встречи с Эли.
***
