тегиусу-Кромису часто казалось, что представление, которое у него сложилось о людях — представление, которое определяет все его суждения о них, — в основе своей не имеет ничего общего с реальностью. Однако поведение Шестой Твари было для него вполне понятным — по крайней мере он понимал ее лучше, чем кто бы то ни было.
На этот раз она не уйдет.
— Можете снова зажигать светильники, — объявил он, резким движением прищипывая пламя, и добавил, точно обращаясь сам к себе: — Да… я ожидал большего.
Осмотр жертвы занял немного времени, и на остальных это явно произвело впечатление.
Убитый, которого хорошо знали любители посидеть у камина в зале «Находки Штейна», был облачен в тяжелые меха. Под одеждой ничего не было. Его посеревшая плоть, как отметил принц, напоминала грубую промокашку, длинные вьющиеся пряди скрывали то, что оставалось от черепа. Он лежал в неуклюжей позе среди астрономических инструментов, и вид у него был смущенный. Казалось, торговец показывал гостям свое собрание, оступился и упал в самый неподходящий момент. Одна рука все еще сжимала маленькую модель солнечной системы. Другая, похожая на кусок воска, была оторвана и валялась, прижимая полу куртки, чуть в стороне от тела, точно что-то чужеродное. Возможно, тварь бросила ее в последний момент. Принц отмечал все это словно походя. По большому счету, его занимали лишь ногти уцелевшей руки. Особенно тщательно он исследовал их форму, Он даже заглянул в маленький справочник, переплетенный в кожу.
Убедившись, что увидел достаточно, он забрал модель у мертвеца и завел ее. Восхитительная вещица… Украшенные драгоценными камнями планеты бежали вокруг маленького солнца; механизм работал чуть слышно. тегиус-Кромис догадывался, какое впечатление это произвело на остальных.
— Вы ничего не заметили?
Они сказали, что ничего не видели, потому что спали. Их разбудил шум.
— Сначала нам показалось, что наверху кричат…
— Нам всем так показалось.
Потом принц поинтересовался, подняла ли тревогу стража на воротах, Кого-то тут же послали выяснять. Дальнейшие сообщения были весьма спутанными и противоречивыми, но позже стало ясно, что никто ничего не видел, хотя след обнаружили достаточно быстро: он петлял, но определенно вел прочь от Дуириниша. Следы были кровавыми.
— А, — отозвался принц — похоже, он думал о чем-то своем. — Кровь.
Он наблюдал за вращением планет. Крошечные шарики прошли полный цикл и начали другой., но тут его отвлек шум на лестнице.
— Ну и бардак! — произнес Моргант, расталкивая свидетелей. Он с важным видом обошел вокруг трупа, стиснув руки за спиной, в то время как Распутник Кан озадаченно разглядывал карты звездного неба. — Явно поработал любитель. Кто этот бедняга?
— Кто-то из торговцев мехами и металлом. Пусть Кан проследит, чтобы нам приготовили лошадей.
Дуириниш они покинули с рассветом. След то и дело обрывался, и находить его снова было непросто.
Через несколько миль во все стороны побежали тропинки и ухоженные дорожки, обсаженные деревьями. Все они вели прочь от побережья, ныряя в маленькие, совершенно одинаковые сухие долины и гребни на известняковых террасах. Тварь опережала их на пару часов. Было холодно, ветер пах металлом, и Распутнику Кану частенько приходилось прилагать немало усилий, чтобы заставить свою лошадь слушаться.
Два часа спустя они достигли северо-восточной границы Лидейла. Долины с обычными зарослями папоротника-орляка и утесника сменила заболоченная вересковая пустошь, разгороженная невысокими каменными и земляными стенками на правильные прямоугольники — ограды не давали овцам разбредаться. Карлик напевал себе под нос какую-то унылую песню, прерываясь лишь для того, чтобы заглянуть в очередную канаву и буркнуть:
— Не хотелось бы туда свалиться, верно?
Солнце поднялось довольно высоко, когда они перебрались через последнюю канаву и вступили на Квасцовую Топь.
